Мамочкин организм перестроился и выдавал необходимые микроэлементы, белки и прочую кухню. Но без огонька! Есть разница: на пиру яства вкушать или таблетки по часам принимать? Химически неотличимо, психически – обидно. Когда мамочка с папой – ты в сладостном кайфе, когда мамочка в тоске, дети – точно дворовые собачки, которым в миску варево бухнули.
– На будущий интеллект и физические данные это влияния не оказывает, – буркнул Шура.
– А что будет с нашими эмоциями и дальнейшим характером, еще неизвестно!
– Научных данных не имеется.
– Но теоретически я тебе скажу: если мамочка не начнет радоваться жизни и наслаждаться фактом нашего существования, то я за свой характер не отвечаю!
Им хотелось поругаться, поссориться, поскандалить.
В определенном смысле двойняшки были узниками, обездвиженными и замурованными в темнице. А два заключенных неизбежно встряхивают эмоции и щекочут нервы легкодоступным способом – с помощью ссор. И в то же время двойняшки были несмышлеными детьми, в чьих крохотных умишках вмещался опыт тысяч предков.
Поводом для словесной баталии в этот раз стал новый кандидат в папочки.
Женя забыла про опасность и припомнила брату Гришу-кузнечика. Шура в долгу не остался, про Гришу-подтирку вспомнил. Несколько минут они бросали друг другу в лицо упреки. Кто больше папу будущего оскорбил, выясняли. Разминали эмоции, характеры поупражняли.
В этот момент их мамочка переживала дурноту, но без тошноты. Родители всегда страдают, когда дети ведут себя плохо, дурные слова употребляют. Мамочке было горько, но не во рту, а в неопределяемых частях тела – под зубами и вокруг прочих костей.
Неудержимо хотелось исправить настроение, как руки грязные вымыть.
Мамочка остановилась у продуктового ларька и купила три плитки шоколада, тут же срывала обертки, грызла как алкоголик. Это из анекдота, Гриша рассказывал. «Сын спрашивает у отца: «Папа, почему ты водку пьешь?» – «Потому что она жидкая.