Она оказывала на них то же действие, как если лупить человека по голове диванной подушкой – убить не убьет, покалечит вряд ли, но приятного мало.
– У нас мозг только закладывается, – ворчала слегка охмелевшая от мамочкиных гормонов Шура. – Ему вредно сотрясаться.
– Один мозг на двоих? – хихикнула Женя.
– На двоих растет, но мне одной достанется. Я уже чувствую, что придется вечно за тебя решать и отвечать.
Жене спорить о том, кто старший и главный, сейчас не хотелось.
– Только посмотри, – проворковала счастливо она, – какой у нас папочка красивый и сильный! И пахнет от него так вкусно!
– Потными подмышками тянет, душ принять после работы не успел, одеколоном протер.
– Папулечка мой любимый! Как мы без тебя соскучились!
– Он даже не подозревает о нашем существовании.
– Ну и что? В том, что мы полюбили его раньше, чем он нас, есть даже нечто… – Женя не могла подобрать слово, – нечто сакральное.
– Какое?
– Вечно святое. Скажешь, что не любишь папу?
– Побольше тебя!
– Больше невозможно! – пафосно изрекла Женя.
– Мой папочка – отличный мужик!
– Не твой, а наш, нечего себе родителей присваивать.
Мамочка с папочкой уже не целовались, а шли по улице к бару. Содержание гормонов в мамочкиной крови уменьшилось, хмель прошел, и можно было устроить перепалку: кого родители станут больше любить. С точки зрения Шуры, такую мямлю и рохлю, как Женька, и любить-то не за что. Женя, в свою очередь, доказывала, что грубая и несдержанная Шурка никакой радости папочке и мамочке не доставит. Это как резкий, рвущий уши звук.
3
Новенькую девушку Нина невзлюбила с первого взгляда.
– Катрин, – представилась та и оглядела Нину с ног до головы, ухмыльнулась и бросила на Сергея взгляд, в котором читалась оценка: так себе метелка.
«У них с Сережей было! – пронеслось у Нины в голове.
– Катрин? – переспросила Нина. – Это от «Катя» на иностранный лад? А я просто Нина.
Их мгновенно вспыхнувшее неприятие остальные, похоже, не заметили или сделали вид, будто не заметили. За длинным столом сидело девять человек, поздоровались с Ниной и Сергеем и вернулись к тарелкам и беседе.