И даже домашний арест, под которым он находится, не помешал ему организовать на меня покушение. Поэтому не считаю нужным предпринимать в отношении его дополнительные официальные шаги, поскольку считаю это напрасной тратой времени.
Конечно, это была обычная отговорка. Правда же состояла в том, что если я предъявлю обвинение на Волкова, то стрелка заберут в комендатуру в качестве свидетеля. А это почти гарантировано означало, что его там раскроют и утилизируют. Соловьев был сильным магом аспекта псионики и при желании и должном усердии вывести человека на чистую воду для него не составит никакого труда.
— Ну-с, решать только вам, — равнодушно заметил Соловьев. — Поскольку это дело касается вашей личной безопасности, то по закону мы не должны вмешиваться, если нет официального заявления с вашей стороны.
Он еще раз внимательно посмотрел на Игоря. Мне даже показалось, что он попытался слегка просканировать его мысли, так, чтобы этого никто не заметил.
После довольно долгого молчания, оперативник, наконец-то перевел на меня свой скучающий взгляд и сказал:
— Я, в общем-то, вот по какому делу к вам, Александр Николаевич. Согласно протоколу, я должен проверить всех причастных ко вчерашнему инциденту лиц на детекторе аспектов. Это чистая формальность и не займет много времени.
Меня от слов Соловьева сначала бросило в жар, а потом — в холод. Я понимал, что для меня эта проверка означает неминуемую смерть без суда и следствия.
Я постарался сохранить бесстрастное лицо и дополнительно поставил небольшой блок на чтение своих мыслей. Хотя, вряд ли опер решится просканировать графа без ордера. За это можно было сильно схлопотать от вышестоящих органов и возможно даже лишиться своего места.
Первое, что мне нужно было сделать, это максимально потянуть время и при этом не вызвать подозрений.
— Господа, пройдемте в гостиную. Там всем будет удобнее, — стараясь выглядеть максимально бесстрастным, сказал я.
Поднявшись из-за стола, я глянул на Ярцева.
— Виктор Петрович, отведите задержанного в большую гостиную.