Просто спросил ледяным голосом:
— Надеюсь вы полностью удовлетворены и удостоверены увиденным? Или мне еще подержать руку?
Ответом на мой вопрос была продолжительная тишина. А потом раздался хриплый и извиняющийся голос оперативника:
— Простите, ваше сиятельство, за мою дерзость и бестактность. Признаю, что я перешел все мыслимые границы приличий. И искренне надеюсь, что этот вопиющий инцидент останется только между нами.
После этих слов у меня сразу отлегло от сердца. Значит оперативник не почувствовал мое использование магии пустоты.
Так вот значит, в чем секрет. Теперь я понял, как дикие погонщики скрывали аспект пустоты. Они не просто направляли ману в объект, связанный с их тайным именем, а выстреливали в него мощным заклятием. И, если бы не этот внезапный приступ головной боли… Откуда он вообще взялся? Раньше со мной такого не случалось.
Я убрал руку с шара и медленно поднялся со стула. Холодно глянув на Соловьева, я молча кивнул и отойдя к большому камину, тяжело опустился в кресло и потер рукою лоб. Мне нужно было поддержать образ человека, еще не полностью отошедшего от приступа головной боли.
И я был рад услышать, что мое представление возымело нужное действие. Оперативник, почти перейдя на шепот, отправил на проверку сначала стрелка, а потом Ярцева.
Увидев, что у Игоря проявился аспект смерти, Соловьев удивленно хмыкнул, но ничего спрашивать не стал. Видимо, посчитал, что не стоит и дальше накалять обстановку. К тому же его текущее расследование никак не касалось этого никчемного аспекта. Шар, конечно же, не мог показать, какие специализации прокачаны у испытуемого.
Покончив со своими непосредственными обязанностями, оперативник закрыл кофр с анализатором. В это время в комнату вошел управляющий, толкая перед собой серебристую тележку с чайными приборами и большим блюдом с пирожками.