А про Лену и не вспоминал.
И она помнила, как это было больно.
Но тем не менее, картины того прошлого лета стояли перед ее глазами и приносили удовольствие.
Только удовольствие.
Почему же теперь должно быть по-другому?
- Лен! Уснула, что ли?
Эля вынырнула рядом так неожиданно, что Лена вздрогнула и чуть не пошла ко дну.
- Эй, давай выбираться, - рассмеялась Эля и поплыла к берегу.
На берегу, немного обсохнув на ночном ветерке, они оделись и отправились обратно на дачу.
- А что это за место вообще? Ты тут живешь?
- Это дом моей … Ну, скажем так, бабки.
Эля опять улеглась на кушетку, захрустела яблоком.
- А почему тебе в этот раз плохо?
Лена села к кресло-качалку, укрылась пледом.
- А потому что дура. Такая же, как ты. Боюсь всего. – Рассмеялась Эля.
- Не верится, что ты чего-то можешь бояться… - пробормотала Лена, зевая.
Все же вечер напряженный, а потом и такая же ночь, дали о себе знать внезапной усталостью.
Плетеное кресло поражало своей широтой и размерами, устроиться на нем удобно было проще простого.
Потому Лена закрыла глаза, мерно покачиваясь и слушая тихий голос Эли, тоже уже, кажется засыпающей.
- Вот и я думала, что ничего… А они… Я их боюсь… Ласковые такие, непривычно. Знаешь, никогда не думала, что с двумя так можно.
Потом тишину прорезал тонкий всхлип, затем злое ругательство.
И наступила тишина.
Ты знаешь, что бывает, когда идешь ко дну?
Когда не затихает и болью отдается,
Когда все выгорает и бешено несется
Под кожей пульс, меняя сто точек на одну.
Ты знаешь, я теряю последнюю себя,
И молча умираю в окно на дождь вслепую,
И знаю, не нужна, ну кто возьмет такую,
Чтоб вместо слов лишь точки в экране бытия.
Ты где-то там, веселый, живой и увлеченный.
И хорошо, что небо тебе не льет дождем.