Сучка! Будет тут еще рассказывать, что они не будут вместе! Будет тут еще крутить им!
Понимание того, что ее только что целовал другой мужик, и так же залезал языком в рот, трахал ее практически, не добавляло легкости происходящему. Данил яростно кусал мягкие губы, стремясь выгрызть из ее памяти даже само воспоминание о другом, о том, как это вообще может быть!
Только он теперь!
Только с ним!
Только его губы, его вкус, его запах!
Никого другого! Не будет никогда никого другого!
Лена, вначале оторопевшая от грубости и жесткости происходящего, еще несколько раз трепыхнулась, извиваясь, стараясь освободить руки.
А потом, в какой-то момент, обмякла, слабо выдохнула ему в рот, словно прекращая борьбу, сдаваясь на его милость.
Данил тут же отпустил ее руки, переключился с губ на шею, с наслаждением ощущая, как она дрожит от каждого его движения, от каждого касания.
Неверяще глядя на нее безумными, шальными глазами.
- Охереееть… Ты же мокрая. Лена, ты же совершенно, сука, мокрая! Кому ты врешь? Кого ты пытаешься нае*ть???
Лена, тяжело дыша и сжимая в горсти его футболку на груди, смотрела, не отрываясь, и глаза ее были, пожалуй, еще более бешеными и шальными, чем его.
Она его хотела, дико хотела, так же, как и он ее!
Дура! Чего мучить их обоих?
Он неожиданно еще сильнее разозлился на нее, и еще сильнее захотел.
Опасная смесь, дикая.
То, что нужно для сегодняшней ночи.
Летняя практика. Ночные игры.
Лена поняла по его взгляду, что настроение поменялось, и опять неуверенно попыталась вырваться.
Да ну конечно! Прям сейчас!
Данил оторвал ее от двери и развернул к кровати. Полутораспалке. Наверняка, скрипучей.
Не надо палиться лишний раз. Или надо? Потом. Сейчас не надо. Помешают еще.
Напротив стоял диван. Крепкий на вид, тяжелый. Самое оно.
Он легко опрокинул Лену на мягкие подушки и тут же поддернул к себе за ноги, становясь перед диваном на колени.
Она только ахнула от резкого перемещения.