— Госпожа, нож ваш куда прикажете девать? — пробасил он. — Ульф его почистил. Сталь знатная, негоже ей грязной кровью мараться. — В руках охранник держал тот самый кинжал, который Мария опознала по рукояти: навершие украшал черный королевский обсидиан.
Наверное, Мария сильно побледнела, потому что тетка Берготта заворчала на охранника:"
"— Куды ж ты, паразит этакий, с железяками своими суешься?! И так бедной госпоже досталось, не приведи Господь! — машинально перекрестила она при упоминании Бога. — Отстань уже, а лучше ступай и карауль под окнами.
Побагровевший охранник по большой дуге обогнула суетящихся в комнате женщин, аккуратно положил нож где-то за спиной Марии, наверное, на стол, и, неловко поклонившись, сбежал из комнаты. Вита презрительно хмыкнула ему вслед и тихонько сказала поварихе:
— А госпожа-то наша какова! Я бы, кажись, от страху померла, ежли б на меня с ножом кидались!
— Не кидалась она на меня с ножом, Вита, — впервые попробовала заговорить Мария и невольно поморщилась.
Тетка Берготта схватилась за массивную грудь, нащупывая сердце над мощным бюстом, и переглянулась с Витой:
— Давай тут сама… А я схожу проверю, что оно там и как…
Отсутствовала Берготта долго, и ее доклад Мария выслушала только утром. Сама она к тому времени говорить не могла совсем: резь в горле становилась невыносимой. Да и жгучая мазь, которую нанесла Вита под повязку на горле, не добавляла хорошего настроения. Однако, чем меньше слабости показываешь этим людям, тем больше тебя будут уважать.
— …это ж чтобы столько отравы добыть, ей не менее трех рыбин понадобилось! Серый маркан, ваше величество, особенно по осени ядовит. Его сразу, живьем еще, мукой обсыпают, а как подохнет, муку соскабливают и для крыс-мышей — наилучшая отрава выходит. Получается, загодя она озаботилась! Перчаток у гадины на руках не было.