Мария извернулась в подтаявшей грязи и, стоя на коленях, немного сдвинулась в сторону от спасителя, давая ему возможность добраться до ее рук. Стало совсем холодно: он стянул с нее шубу и, проговаривая: «Сейчас госпожа, от туточки еще подтяну…», довольно быстро разрезал веревки."
"Оценить, сколько же прошло времени до момента, когда боковые доски помоста вновь раздвинулись и показалось лицо Мартина, Мария так и не смогла. К этому времени у нее уже зуб на зуб не попадал. Да и нервное напряжение сказывалось: она все время яростно зевала, прикрывая рот распухшими от веревок руками.
Глава 40
Нехотя и почти равнодушно Мария подняла взгляд на короля. Он, кажется, почувствовал ее движение и в свою очередь уставился ей в лицо с какой-то болезненной надеждой. Пожалуй, королева испытывала чувство неловкости оттого, как этого человека ломает какое-то внутреннее чувство.
Мария насторожилась: он вызывал сострадание. А сострадать ему совсем не хотелось. То, что он с ней сделал, оставив служить приманкой для лорда Нордвига, легко разрушило зарождающуюся симпатию.
«Ты моя жена. Нравится нам это или нет, но изменить мы ничего не можем. Обещаю, что буду относиться к тебе честно. Так, как положено.».
Да-да… А ведь она тогда поверила ему! Доверилась, как распоследняя дура! Теперь пришел момент понимания. И заплатить за это понимание пришлось очень дорого. Не только собственными страхами и болью.
Еще, пожалуй, сейчас сунет ей дорогой подарок: какое-нибудь роскошное колье или другую безделушку. А что? По местным меркам очень даже приемлемо! Виноват: сделай бабе подарок.
А ведь она тогда действительно поверила! Она бы даже согласилась помочь ему, если бы… Если бы он счел ее достойной доверия.