Поэтому я принял единственно верное решение в этой ситуации: отправиться спать, а все обдумать утром на свежую голову. Если, конечно, найду для этого время.
* * *Утро застало меня одной единственной свербящей мыслью: «Я безнадежно проспал.» Это стало ясно сразу после того, как я разлепил веки и взглянул на часы. Стрелки показывали половину восьмого.
Организм протестовал и упорно настаивал на продолжении сна. Но я решительно послал его куда подальше, поскольку сейчас речь шла, ни много ни мало, о выживании моего имения и людей его населяющих.
Я был уверен, что бастард ждать не будет. Он не будет тщательно готовить карательную операцию. Для него важна скорость, напор и причинение максимального урона в кратчайшие сроки. Это должна быть показательная акция, чтобы другим не повадно было. С помощью ее он мог привлечь на свою сторону колеблющиеся южные имения приграничья. Там его возможности по внезапному нападению были гораздо шире, поскольку юг диких земель был покорен Моргредом.
Я вскочил с кровати, принял душ и быстрым шагом направился в столовую. Еще вчера, во время нашего непродолжительного отдыха, пока медведь шел к границам моих земель, мы с Ярцевым обсудили детали сегодняшней операции. Так что за его часть предстоящего мероприятия я не особо переживал. Но сейчас мне требовалось успеть подготовить свою часть задачи. И сделать это надо было быстро, поскольку времени до полудня оставалось в обрез.
За завтраком к мне подошел невозмутимый управляющий. Улучив момент, он спросил:
— Посмотрели записи с камер, ваше сиятельство?
— Еще нет, Тимофей Федорович. Времени совсем не было. Но я обязательно это сделаю. А насчет Леопольда я вам вот что скажу: когда неприятель ищет оправдания и поводы для своих вероломных нападений, то очень часто выдумывает полнейшую чушь. И здесь, как мне кажется, именно такой случай. Бастарду, захватившему власть в землях графа Волкова, просто не понравилось, что его дворецкий перебежал к врагам.
— Не хотите ли вы этим сказать, ваше сиятельство, что решили взять его обратно? — В голосе управляющего послышались нотки разочарования.
— Именно это я и хочу сказать, Тимофей Федорович.