Подплыв к безжизненному телу, он перевернул его. Все присутствующие увидели кое-как прорисованные, широко открытые глаза, поднятые брови и яркие губы бантиком.
– Кукла! – удивленно проговорил командир группы. – Резиновая кукла из секс-шопа!
* * *С вечера на городской площади стучали топоры плотников. Горожане сидели по домам, а если приходилось выйти, стороной обходили площадь. Все знали, что там плотники сколачивают помост для завтрашней казни.
Наутро, однако, любопытство взяло верх над страхом, и с раннего утра начали собираться зрители.
К полудню на площади появился епископ в праздничном облачении, окруженный приближенными. Наконец, скромно опустив глаза, вышел брат Бернар в грубом монашеском плаще. За ним четверо ландскнехтов вели фрау Ситтов.
Простоволосая, в разорванном платье, она шла, спотыкаясь и испуганно оглядываясь по сторонам. На груди у нее висела дощечка, на которой крупными буквами было начертано:
«Я – ведьма».
"Горожане расступались перед скорбной процессией, перешептывались за спиной Маргариты. Фрау Визель плюнула ей вслед, но никто ее не поддержал.
Наконец Маргариту ввели на помост, привязали к столбу. Подручные палача сложили у ее ног вязанки хвороста.
Когда все было готово для казни, брат Бернар поднялся на помост и обратился к Маргарите:
– Последний раз призываю тебя, прими протянутую руку матери нашей католической церкви, признайся в том, что ты вступила в греховное сношение с Дьяволом, в том, что посещала шабаш, совершала мерзкие сатанинские обряды! Признайся в том, что вредила честным христианам, своим почтенным соседям, вызывая грозу и неурожай, наводя порчу на них самих и на их скот!
Маргарита подняла бледное, заплаканное лицо и проговорила:
– Мне не в чем признаваться, святой отец! Я не совершала того, о чем ты говоришь! Я добрая христианка, воспитанная в истинной вере, я исправно посещала исповедь, принимала причастие.
– Ты оскверняла причастие своими греховными устами! – воскликнул инквизитор. – Ты недостойна поминать самое имя Божие! Церковь милостива – но ты недостойна милости! Ты не хочешь каяться – так нет же тебе прощения!
Инквизитор повернулся к епископу и проговорил смиренным голосом:
– Еретичка не желает раскаиваться. Церковь в моем лице отступается от нее и передает в руки светской власти.