– Возможно, это была сумка фирмы «Luis Vuitton»...
– Ну вот, она вспомнила! – подал голос толстяк Мухин. – Даже без нашей помощи вспомнила!
– Верно, это обрывок дорожной сумки «Luis Vuitton», – одобрительно проговорил майор, как будто похвалил отличницу за правильный ответ. – У вас ведь была именно такая сумка, Оксана Николаевна?
Оксана замешкалась, и Мухин, вскочив из-за стола, выпалил:
– Бесполезно отрицать! Проводник сообщил нам, что у вас была именно такая сумка.
– Да я и не отрицаю.
– Почему это так важно? – повторил майор, выразительно переглянулся со своим напарником и продолжил мягким, доверительным голосом: – Оксана Николаевна, вы нам по-прежнему не хотите сделать никакого признания? Честное слово, этим вы сэкономили бы время и себе, и нам! Не хотите?
– Мне не в чем признаваться! – отрезала Оксана. – Не понимаю, чего вы от меня хотите!
– Не понимаете.
Он побарабанил пальцами по столу и проговорил совсем другим тоном – сухим и неприязненным:
– Все это время работали наши эксперты. Они разобрали остатки обгоревшего вагона, в особенности тех трех купе, которые особенно сильно пострадали. Они буквально по кусочкам собрали багаж пассажиров, которые ехали в этих трех купе. И большую часть сумок и чемоданов удалось восстановить.
Майор замолчал, выжидающе глядя на Оксану. И она наконец не выдержала и спросила:
– За каким же именно исключением?
– За исключением вашего багажа! – ответил вместо шефа Мухин. – От вашего багажа осталось всего два маленьких клочка ткани – этот и... и еще один.
– И что же это значит? – растерянно спросила Оксана, пытаясь понять, к чему ведут полицейские.
– Это значит, гражданка Карасева, – жестко проговорил майор, – это значит, что ваш багаж находился в самом эпицентре взрыва. А проще говоря – именно в вашем багаже находилось взрывное устройство.
– Чушь какая-то... – пробормотала Оксана. – Я что, по-вашему, похожа на террористку?
– А что – вы думаете, все террористки ходят, до глаз закутавшись в черный платок? – включился в разговор краснощекий Мухин.