Прихожая была полутемная – под потолком качалась одинокая лампочка без абажура, но даже при таком свете были заметны грязные обои и катышки пыли на полу.
– Добрый вечер, – сказала она, чтобы не молчать.
Он не ответил, уставился куда-то вбок и только мотнул головой – проходите. Оксана повесила куртку на вешалку – просто четыре дешевых крючка, прибитых к обычной доске, – и прошла в комнату.
Хоть она и не ожидала ничего хорошего, обстановка комнаты превзошла все ее ожидания. Была тут мебель – стенка советского времени, лет пятьдесят назад полированный стол, такого же возраста стулья с жесткими спинками и диван с дешевой полинявшей обивкой.
В общем, эта комната никак не могла сойти за уютное любовное гнездышко.
Нет, этот тип точно ненормальный! Собирается принимать женщину в таком сарае? Хоть бы проветрил.
Впрочем, ей нет до этого дела. Хотя, ну должны же у него быть какие-то соображения. По его же собственному выражению, он требует от Оксаны сотрудничества. И конкретно где он собирается с ней «сотрудничать»? На этом вот продавленном вонючем диване? Или на столе?
От злости ей стало смешно.
Ни на минуту не забывая следить за своим лицом, Оксана села на диван. Нужно потянуть время. Завести пустой, ни к чему не обязывающий разговор, выпить попросить, что ли...
– Вы... Игорь Иванович, вы.
– Это секретная информация, – отрывисто ответил он, – я не могу вам ответить.
Оксана наклонила голову, кусая губы – подумаешь, секреты! Он делает вид, что он на службе...
– Эта квартира... вы уверены, что тут нет камер и микрофонов?
– Уверен, – буркнул он и отошел к окну.
Он прислонился к подоконнику и посмотрел на Оксану пристально. Она не отвела глаз, здесь, в этой квартире, она совершенно его не боялась. Снова в его глазах она увидела торжество и удовлетворение.
А он вдруг заговорил:
– Вы понимаете, что только от меня зависит ваша жизнь. Если я решу, что вы виновны во взрыве в поезде, вам грозит огромный срок.
– Я понимаю. – Оксана опустила глаза и незаметно посмотрела на часы.
Прошло всего пятнадцать минут с ее прихода.
– Но я могу сделать так, что вас отпустят! – Голос его задрожал.