Она взяла его в руки и повернула. Теперь необычного вида узор в виде креста оказался снаружи.
Из-за стены снова донесся хриплый приглушенный крик – Константин продолжал свое излюбленное занятие.
Оксана вздрогнула и при этом случайно дернула медальон. Тонкая золотая цепочка неожиданно оборвалась, медальон упал на пол и закатился под книжный шкаф.
Положение у нее было безвыходным, в будущем ее не ждало ничего хорошего, но неожиданно потеря медальона расстроила больше, чем предстоящий допрос с пристрастием.
Оксана подошла к шкафу, опустилась на колени и попыталась нашарить медальон.
Однако, как она ни старалась, рука не пролезала под шкаф.
Тогда она встала и попробовала отодвинуть шкаф в сторону.
Шкаф неожиданно легко сдвинулся со своего места...
И вдруг в стене за ним обнаружилась потайная дверка.
* * *В комнату инквизитора постучали.
Брат Бернар, который истово молился, стоя на коленях перед изображением Девы Марии, еще раз перекрестился и повернулся к двери:
– Войдите!
В комнату заглянул его помощник и проговорил, смиренно потупив взор:
– Ее привели, достопочтенный брат.
"Инквизитор вскочил, сжал кулаки – но тотчас взял себя в руки, опустил глаза, подобно своему помощнику, и произнес с подобающим случаю смирением:
– Благодарю тебя, брат Мартин. Да будет все исполнено к вящей славе Господней!
* * *Фрау Ситтов сидела в комнате для допросов, сложив руки на коленях, как послушная девочка.
Подняв глаза на инквизитора, она удивленно, но без робости спросила его:
– В чем я провинилась, господин?
– Молчи, когда тебя не спрашивают! – прикрикнул на нее помощник инквизитора. – Отвечай только на вопросы! И называй господина инквизитора святым отцом!
– Спокойно, брат Мартин! – с мягкой, отеческой улыбкой остановил инквизитор своего ретивого помощника.
Отеческий тон и мягкая улыбка стоили брату Бернару невероятного напряжения всех сил, ибо при виде фрау Ситтов сердце его сперва замерло, а затем забилось как безумное, в глазах потемнело, а во рту стало сухо, как в пустыне. Тем не менее он с подобающим достоинством проследовал к своему месту и опустился в кресло.