— Конечно, — согласился я, гадая о настоящих причинах такого внимания.
Машина остановилась у кованых ворот моего особняка. Охрана у входа вытянулась по струнке, узнав меня. Слышались радостные возгласы.
— Господин вернулся! — Граф жив! — Слава богу!
Я вышел из автомобиля, и тут же оказался в центре внимания. Гвардейцы окружили меня, наперебой выражая радость. Их лица, обычно собранные и суровые, сияли искренними улыбками.
— Всё хорошо, парни, — я похлопал ближайшего по плечу. — Я вернулся.
Бестужев шёл за мной, слегка отстав, позволяя насладиться приветствием.
Входная дверь распахнулась прежде, чем я успел взяться за ручку. На пороге стояла Ирина Леонтьевна — домоправительница, державшая хозяйство в железных руках. При виде меня у неё упал телефон, который держала в руках.
— Господи! Кирилл Дмитриевич! — воскликнула она, прижимая руки к груди.
За её спиной маячила фигура Слона. Он замер, словно статуя, увидев меня. Затем его лицо расплылось в улыбке.
— Кирилл! — звонкий голос сестры прорезал общий гомон. — Кирилл вернулся!
Алёна вылетела из глубины дома, словно маленький ураган. Не останавливаясь, она бросилась мне на шею, обхватив руками и ногами.
— Ты жив! — её голос дрожал от слёз. — Мы так боялись! Мама всё время плакала!
Я обнял сестру, прижав к себе. Её тонкое тело дрожало от волнения.
— Кирюша! Мама! Мама! Кирилл вернулся! — кричала Алёна, не отпуская меня.
Из гостиной появилась мать. Её лицо было бледным, под глазами залегли тёмные круги от недосыпания и слёз.
— Сынок? — прошептала она, делая неуверенный шаг вперёд. — Это правда ты?
Я осторожно опустил Алёну на пол и раскрыл объятия. Мать бросилась ко мне, прижалась так крепко, словно боялась, что я снова исчезну. От неё пахло домашней выпечкой и лавандовым мылом.
— Почему тебя забрали? — шептала она, ощупывая моё лицо дрожащими пальцами. — Мы ничего не знали… Жандармы молчали… Я думала…
Её голос сорвался, и она снова прижалась к моей груди, всхлипывая.
— Всё хорошо, мама, — я гладил её по волосам, чувствуя, как под ладонью проскальзывают первые серебряные нити седины. — Просто недоразумение. Теперь всё позади.
— Вера Ефимовна, — Бестужев шагнул вперёд, мягко коснувшись её плеча. — Я же обещал вам, что всё уладится. И вот — Кирилл дома, цел и невредим.
Мать подняла заплаканное лицо, взглянув на Бестужева с благодарностью:
— Спасибо вам, Пётр Алексеевич.