Будто само время спотыкалось, дробилось на фрагменты.
Мы выехали на проспект. Город вокруг ещё не спал. В окнах домов горел свет, на тротуарах мелькали редкие прохожие. Обычный вечер в Екатеринбурге — городе, где я провёл меньше суток.
— У вас… получилось? — осторожно спросил Николай, когда мы отъехали от особняка на приличное расстояние.
Я усмехнулся, глядя в окно на проплывающие мимо огни витрин.
— Нет. Явились жандармы. Прямо в тот момент, когда я почти уже… — я не закончил, снова сжимая кулаки. — Такой кусок.
— Мы вернёмся за ним?
— Обязательно, — кивнул я, откидываясь на спинку сиденья. — Но не сейчас. Сначала нужно к деду. А потом… потом я разберусь с Кременневым.
Николай кивнул и сосредоточился на дороге. Мы выехали на окружную, и город остался позади, превратившись в россыпь огней на горизонте. Впереди, насколько хватало глаз, растянулась тёмная лента дороги, утопающая в ночи.
Я задумчиво смотрел в окно.
— Держись главной дороги, — сказал я Николаю. — Едем всю ночь, без остановок.
Николай кивнул, прибавляя скорость. «Ладога» мчалась по ночной трассе, унося нас всё дальше на север, в сторону Лоснёвки — маленькой деревни, затерянной среди лесов. Туда, где меня ждал дед, и его странное наследство, которое так нужно всем.
Дорога, петлявшая между угрюмых холмов, не кончалась. Чем дальше мы продвигались на север, тем суровее становился пейзаж. Горы Урала, укрытые тёмной шапкой леса, обступали трассу, словно молчаливые стражи. В их тени «Ладога» казалась хрупкой игрушкой, затерянной в мире гигантов.
Коля крепко держался за руль. Усталость отпечаталась на его лице тонкими линиями напряжения. Веки опускались, но он стоически боролся со сном, изредка приоткрывая окно, чтобы холодный воздух ударил в лицо.
— Передохнём? — спросил я, заметив, как его голова в очередной раз клонится вниз.
— Нет, господин, — он встрепенулся, выпрямляясь. — Справлюсь.
Ночь окутала нас со всех сторон. На небе, расчищенном от облаков, мерцали холодные звёзды. Луна серебрила вершины деревьев, оставляя дорогу в тени. Фары скользили по асфальту, выхватывая из темноты случайные дорожные знаки и редкие гнилые пни.
Мои мысли возвращались к Кременневу. От него исходила такая мощь.