Твоя женщина страдает. И ты ничего не можешь сделать. Более того — ты знаешь, что все это из-за тебя…
— Давай, милая, — подбадривает Юлю медсестра. — Сильнее тужься.
— Я не могу…
— Можешь. Еще чуть-чуть. Давай! Соберись! Ты сильная!
Она ведет себя как тренер на боксерском ринге.
— М-м-м, — стискивает зубы Юлька.
Как настоящий боксер. И сжимает мою руку так, что я понимаю: вот сейчас боль вообще невыносима. Мое сердце разрывается. Я чувствую вкус крови — тоже прокусил губу.
И тут раздается кошачий писк.
Наш сын.
Боже… а вот сейчас я реально могу грохнуться в обморок…
* * *— Знакомься, это Ваня. Ваня, это твой папа.
Юлька передает мне невесомый сверток, я вглядываюсь в сморщенное личико и чувствую, как сердце заполняет горячая волна. Она поднимается вверх и — вытекает из глаз.
Мля… Я что, опять реву?
Я мужик или где?"
"Ну ладно. Даже у самого грозного и свирепого Медведя могут мелькнуть слезы на глазах в такой момент.
Я выпячиваю челюсть и делаю суровое лицо. Юлька смеется. Она все понимает…
* * *Вечером нас навещают друзья. Юлька устала, я разрешаю им заглянуть в палату лишь на минутку. А потом выхожу с ними на улицу.
— У меня пацан! — гордо заявляю я Варламу.
— Поздравляю. А у меня девочка.
— У меня сын!
— Да я понял.
— Иван Михайлович, — медленно произношу я.
— Думаешь, он чем-то круче, чем Арина Варламовна?
— Он мужик!
— Ой, вот только не надо тут трясти яйцами! Маловаты они еще для этого.
— Вырастут, — парирую я.
— Когда у твоего Вани вырастут яйца, у моей Аришы вырастет такое, от чего его причиндалы скрутятся в узел. Причем на расстоянии. Близко она его не подпустит.
Мне вдруг становится обидно.
— Чем мой Ваня ей не угодил?
— Не знаю, как ей… А я боюсь даже представить, что со мной будет, когда вокруг нее начнут виться вот эти вот… с яйцами.
— Мужики?
— Ага.
— Да… тяжко тебе придется.
Все-таки я его сделал!
* * *— Котенок…
— Что?
Мы наконец-то дома. Иван Михайлович сладко сопит в колыбельке, мы с Юлькой сидим рядом, обнявшись, и не сводим с него восторженных глаз.
— Ну что, больше никакого секса? — напоминаю я Кошке ее слова. — И никаких детей?
Юлька смотрит на меня, как на сумасшедшего.
— Ты совсем рехнулся?
— Ты сама говорила. Когда рожала.
— Я хочу еще дочку! И сыночка. И… еще девочку.