По той же причине я решил, что нет смысла оставаться там долее, и воспользовался первой же возможностью покинуть дом. Выйдя на боковую террасу, я спустился вниз, на лужайку.
Дождь лил как из ведра. Несмотря на это, здесь столпились несколько десятков человек. Женщины плакали, мужчины безуспешно старались прикрыть их от падающих с неба водяных струи снятыми с себя пиджаками. Все промокли, дрожали и казались совершенно растерянными. На мгновение вспыхнул свет, однако молнии заполыхали вновь, и огни окончательно погасли.
Я поспешил в дальний конец усадьбы, рассчитывая никем не замеченным покинуть ее через заднюю калитку. Для этого мне пришлось быстро пробежать по выложенной каменными плитами довольно короткой дорожке, подняться на пару ступенек во внутренний дворик, затем обогнуть бассейн. Ну вот наконец и боковая аллея, напрямик ведущая к калитке.
Даже сквозь плотную завесу дождя я сумел разглядеть, что она открыта, и увидел за ней поблескивавшие от воды камни мостовой.
Услышав завывание сирен, я поспешил к спасительной боковой дорожке, и тут передо мной возникла неподвижно стоявшая фигура.
Приблизившись, я заглянул ему в лицо. Это был все тот же призрак. Одному Богу известно, по какой причине он вновь появился на моем пути. Никакого разумного объяснения этому у меня не находилось. Сердце мое бешено забилось, тело напряглось, я почувствовал, как закружилась голова, и едва не потерял сознание.
Он предстал передо мной в том же облике, что и прежде: мерцающие темные волосы, карие глаза, строгий, даже несколько чопорный костюм — и все это я видел словно сквозь дымку. Лишь капли дождя отчетливо сверкали в его волосах, на плечах, на лацканах пиджака.
Я был не в силах оторвать взгляд от его лица, искаженного мучительным страданием, с мокрыми от безмолвных слез щеками. Он смотрел мне прямо в глаза.