Мэйфейрские ведьмы

Плети буйно цветущих лиан так плотно увили боковые террасы, что практически полностью скрыли от глаз узорчатые металлические решетки. Разросшиеся лавровишни не позволяли увидеть другие деревья в саду.

И все же картина должна была бы выглядеть скорее романтической, чем мрачной. Однако даже в ясный жаркий летний день, несмотря на пронизывающие густую листву лучи солнца, все вокруг казалось сырым, мрачным, отталкивающе неприятным. За долгие часы, проведенные там в созерцании и размышлениях, я успел заметить еще одну закономерность.

Оказавшиеся возле особняка прохожие неизменно спешили перейти на другую сторону улицы — лишь бы не оказаться в непосредственной близости от него. Конечно, тротуар перед ним давно уже покрылся грязью, потрескался и вздыбился, разорванный корнями огромных дубов, но и другие выглядели не намного лучше, и тем не менее люди не обходили их стороной.

В этом доме обитало зло. Оно словно ожидало чего-то, тяжко вздыхая, а быть может, кого-то оплакивало.

Вновь и вновь укоряя себя — и не без оснований — в излишней эмоциональности, я пытался понять, что происходит и каковы условия, в которых я оказался.

Нечто, обитавшее в доме, несомненно несло в себе злое начало, ибо по сути своей было губительным. Оно «жило и дышало» — в том смысле, что оказывало влияние на окружающих и его присутствие ощущалось слишком явно. Мою уверенность в том, что это «существо» скорбело и оплакивало кого-то, в немалой степени укреплял тот факт, что с момента смерти Стеллы ни один рабочий не смог выполнить порученный ему в доме ремонт. С тех пор как Стеллы не стало, особняк неуклонно ветшал и разрушался. Возможно, именно этого и добивалось неведомое «существо»: тело Стеллы гнило и разлагалось в могиле, так пусть же и дом гниет и разлагается вместе с ним.

Однако слишком многое оставалось неясным. Я пошел на Лафайеттское кладбище, к семейному склепу Мэйфейров. Добродушный смотритель рассказал, что вазы перед входом в склеп всегда полны свежих цветов, хотя никто не видел, кто и когда их туда ставит.

— Вы полагаете, что это кто-то из прежних любовников Стеллы Мэйфейр? — спросил я."

"— Да нет, что вы! — Старик хрипло рассмеялся. — Боже сохрани! Это все он, призрак Мэйфейров, — его рук дело. Это он приносит сюда эти цветы. Хотите, я вам кое-что расскажу? Иногда он забирает их прямо с алтаря в часовне. Знаете часовню на углу Притания-стрит и Третьей улицы? Отец Морган однажды прибежал сюда, так он весь прямо кипел от ярости.