Ах, до чего же богатой была обстановка в ее доме, какими толстыми были ее многочисленные ковры и какими красивыми — паркетные полы. Пройдя мимо предметов из серебра и тонкого фарфора, стоявших за сверкающими стеклами шкафов, она повлекла меня наверх, в ее спальню, где стояла кровать, покрытая зеленым бархатом.
— Петир, завтра я выхожу замуж, — сказала она.
— Тогда зачем ты привела меня сюда? — спросил я. Но, Стефан, меня трясло от желания. Когда Дебора расстегнула свою верхнюю одежду и сбросила ее на пол и я увидел ее полные груди, стянутые плотными кружевами платья, мне до безумия захотелось их коснуться, хотя я не двинулся с места.
— Петир, — произнесла Дебора, глядя мне в глаза. — Я знаю, что ты отдал камни своему ордену и ничего не оставил себе. Так позволь мне сейчас дать тебе то, чего тебе хотелось во время нашего долгого путешествия сюда и что по своей большой деликатности ты не взял тогда.
— Но, Дебора, почему ты это делаешь? — спросил я, намереваясь не давать ей ни малейшего повода.
В ее глазах застыла боль, и я видел, что она сильно расстроена.
— Потому что я этого хочу, Петир, — вдруг сказала она и, обвив меня руками, стала целовать. — Оставь Таламаску, Петир, и уедем со мной. Будь моим мужем, и я не выйду за того человека.
— И все же почему тебе хочется этого от меня? — снова спросил я.
Она грустно и горестно засмеялась.
— Мне очень недостает твоего понимания, Петир. Мне недостает того, от кого мне не нужно ничего скрывать. Мы ведьмы, Петир, принадлежим ли мы Богу или дьяволу. Мы с тобой оба ведьмы.
О, как блеснули ее глаза, когда она произносила эти слова, каким явным был ее триумф и вместе с тем — каким горьким. На мгновение Дебора плотно стиснула зубы. Потом она протянула руки и погладила мне лицо и шею, отчего мое неистовство только возросло.
— Ты же знаешь, что хочешь меня, Петир, как всегда это знал.