– Поднимаясь на высоту от одиннадцати тысяч километров и выше, ты уже совершенно чётко ощущаешь близость космоса. Небо над тобой чёрное, солнце светит по-другому, не так, как мы привыкли внизу: гораздо ярче, острее, словно жалит, – а горизонт заметно закругляется. И когда идёшь на сверхзвуковой, то двигатель ровно так, тихо гудит, не мешая впитывать в себя то, что ты видишь и чувствуешь, скорее подпевая твоему настроению, что ли. Когда я в первый раз поднялся на этот эшелон, увидел это небо, землю внизу и абсолютно реально, а не иносказательно почувствовал и узрел, что надо мной только «Большое небо» и реально «выше тебя только звёзды», я словил поразительное ощущение, будто это… – подбирал он определение, – не у самолёта крылья, а у меня вместе с ним, и я нахожусь в пространстве, где уже совсем иные законы… – остановил он себя.
– Большей близости к богу? – тихо спросила его Дарья."
"– Ну да, наверное, – кивнул Вольский, немного смутившись своей откровенности, но продолжил объяснять: – После того первого раза меня иногда захватывает подобными ощущениями и чувствами во время работы.
Вольский замолчал и посмотрел внимательно на девушку, рассматривавшую его с каким-то нечитаемым выражением лица.
– Да, – покачала она головой, соглашаясь со всем тем, что он сказал, – понимаю. «Полное включённое погружение в дело», – как называла это моя наставница.