Месть ей к лицу

Хотя не исключено, что компьютерная игра спасла меня от более серьезных проблем личного характера – возможно, окажись я в момент покушения рядом с Гордеевым, я тоже бы получила пулю в легкое или в другое место и сейчас в лучшем случае находилась бы в палате интенсивной терапии. Ну а в худшем…

Решив не думать о плохом, я попыталась собрать все факты воедино. Итак, позавчера Станислав вместе с братом и парой знакомых ребят организовали во дворе около одного дома в Промышленном районе небольшую потасовку, в результате которой был арестован один из крупных городских криминальных авторитетов.

Может ли этот факт явиться непосредственной причиной покушения на его жизнь?

Немного подумав, я решила, что очень даже может. Не исключено, что Станислава могли вычислить как человека, тесным образом со мной связанного – например, заметить, как он приходил ко мне домой в тот вечер, когда я впервые встретилась с Бакланом в ресторане. Тогда получается, что вчера в его квартире искали диск – вернее, копию того самого диска, существование которой было так опасно для Баклана, что он решился меня ликвидировать.

Но диск не нашли. Поэтому решили просто устранить человека, который мог быть опасным. Но эта версия мне казалась все же немного притянутой за уши. Почему они так настойчиво искали диск в квартире у Станислава и даже не попытались проникнуть в мое жилище. Точнее, жилище девушки по имени Полина, которую ликвидировали. Ведь видеозапись и в самом деле находилась у меня, а не у него дома. Да и потом, в свете последующих событий поиск диска и уж тем более ликвидация Гордеева были более чем бессмысленными. Ведь Баклан находился в камере следственного изолятора, а диск стал достоянием следственных органов.

Какой вообще был смысл в убийстве Станислава? Непонятно. Каким образом Балахтин, среднестатистический человек, почти полубомж, мог оказаться связанным с достаточно крупной и солидной криминальной структурой? Тоже неизвестно.

Еще некоторое время подумав, я вдруг четко поняла, что вся эта история с диском, с покушением на мою жизнь и арестом Баклана мешает мне работать.

У Володьки Кирьянова в этом отношении был существенный плюс: он не знал обо всех предшествующих событиях. Вводить его в курс дела я не стала, а Вадим, брат Станислава, пока еще для допроса не вызывался. Мне же именно это знание мешало сосредоточиться на поиске других, более продуктивных версий. А я нутром чувствовала, что они существуют.