— Утра или вечера? — пожелала уточнить Кира.
Леся критически оценила освещение за окном и решила:
— Вечера.
— Надеюсь, мы проспали не целые сутки, — проворчала Кира, зевая.
Но тут же встрепенулась и потрясла снова задремавшую Лесю:
— Вставай! Некогда валяться!
— Мне так плохо, — простонала Леся. — Лучше бы я умерла! И сны все какие-то не те снились. Этот парень, Матвей, да, так его зовут? Так вот, он мне все время снился. И так плохо снился. Несчастный такой, в крови весь. И губы у него шевелятся все время, будто бы сказать что-то силится, но не может.
Эта фраза натолкнула Киру на еще одну мысль. И она кинулась к телефону, чтобы позвонить в больницу, куда увезли Матвея. Вернулась она к Лесе, которая уже суетилась на кухне, готовя для обеих кофе, с таким вытянувшимся лицом, что та испугалась.
— Что с тобой? — нервно воскликнула она, роняя по очереди из рук на пол сначала сахарницу, а потом и открытую банку с растворимым кофе.
Варить настоящий у нее сейчас не было никаких сил.
— Что еще случилось? — повторила она свой вопрос, видя, как Кира прямо по бело-коричневой крошке, устилавшей теперь пол на кухне, подошла к холодильнику, извлекла оттуда бутылку дагестанского коньяка, вкусу которого уже ничто не могло повредить, порезанный лимон и плеснула в две приготовленные для кофе чашки по три пальца коньяка.
— Сначала выпей, — придвинув к ней чашки, велела Кира и сама одним махом опрокинула в себя щиплющую горло жидкость.
Леся послушно отхлебнула, сморщилась от резкого вкуса подделки под армянский коньяк и засунула в рот целый кусок лимона.
— Ну что? — спросила она, закончив жевать лимон. — Что случилось-то?
То, что я и предсказывала. Парень-то наш в больнице помер, — сообщила ей Кира, глядя на подругу темными зелеными глазами, которые сейчас стали совсем как два куска малахита. — Даже не в больнице, а по дороге еще. Не довезли они его, оказывается. Все, как я и предсказывала!
— Ой! — опустилась на стул Леся. — Какой ужас! Значит, мы и в самом деле оказались замешаны в историю с убийством.
И она даже всплакнула. Кира тоже выглядела мрачнее тучи, но, как оказалось, у нее был для этого еще более веский повод.
— Теперь никто не сможет подтвердить нашу невиновность, — произнесла она наконец.
— Что? — подняла на нее заплаканное лицо Леся.
— Единственный свидетель, который мог бы сказать, что мы в него не стреляли, тю-тю! — прояснила ей Кира.