А кто тогда директор? Странно.
– Холли, что, нельзя было подождать? – проворчал Билл Зорки.
Моя подружка, не дожидаясь разрешения, превратилась в белку. Рыжей молнией она выпрыгнула из кучи одежды и рванула исследовать местность.
– Ну, вы же сказали, мне можно залезть на пальму. Вот это там что? Пальма?
Билл Зорки вздохнул:
– Пальма.
И Холли исчезла вдали. До нас донеслось лишь:
– Ой, как здесь орехово!
– Не проблема, – громко сказала одна из девочек и улыбнулась мне. – Я возьму её одежду и багаж.
Я едва успел показать ей, какой чемодан принадлежит Холли, как она тут же взвалила его на себя и понесла. У неё были густые блестящие чёрные волосы, приветливый взгляд и широкий рот, словно созданный для улыбки.
Милая девушка, только её зычный голос немного резал ухо, и, судя по всему, не мне одному. Маленькая ярко-зелёная птичка, сидящая у неё на плече – попугайчик, если не ошибаюсь, – ущипнула её клювом за ухо.
– Тише, Эстелла, у гостей сейчас барабанные перепонки лопнут! – услышал я звонкий голосок у себя в голове.
А, это не просто птичка – это оборотень. Только без формы. Если, конечно, зелёные перья не считаются.
– Всё может быть, – Эстелла закатила глаза. – А у меня сейчас не будет части уха. Как ты думаешь, Тови, что лучше?
Свободной рукой Эстелла махнула нам, чтобы мы следовали за ней, хотя мы и так уже шли:
– Пойдёмте! Я покажу вам, где вы будете жить эту неделю. – Громкости не убавилось.
– Она не виновата – ведь она обезьяна-ревун, – пояснила зелёная птичка, глядя на нас тёмными бойкими глазками.
– Понятно, – кивнул я.
– Не проблема, – пискнула Хуанита у меня из кармана.
– Мы тоже порой очень даже любим пошуметь, – вежливо добавил Брэндон.
Минуточку! Он-то, конечно, мчится по лесу с треском и грохотом, как эти людские бульдозеры, но вот пум на охоте не слышно и не видно!
Но мне не удалось разъяснить это важное обстоятельство – наша новая знакомая уже шагала дальше.