Тот, что стоял разграбленным, – выдавил Бэйн, его голос звучал искусственно и отстраненно. Взгляд его по-прежнему был прикован к Даррену, и в нем читалась угроза, отчетливо сияющая в его зрачках. – У твоего отчима имеется ряд тщательно продуманных идей о том, что мне следует сделать с отелем, притом что я никогда не просил совета.
Бэйн схватил с кровати толстовку и подошел ко мне, бросив ее в мои руки. Потом оглянулся на Даррена: отчим остался стоять посреди комнаты и напоминал раненого солдата, который вернулся домой и обнаружил, что все, что он знал и любил, сгорело.
– Пошли, Снежинка. Поедим, а потом сходим со Стариной на прогулку.
– Шэдоу спит, – пробормотала я, все еще сбитая с толку их разговором.
– Собаки всегда спят. Мы его разбудим. – Он взъерошил мои волосы, будто я была очаровательным ребенком.
То, как он прикоснулся ко мне, так обыденно, будто для нас это в порядке вещей, будто я была нормальной, заставило мое сердце пропустить несколько ударов.
Я украдкой взглянула на Даррена, пытаясь отыскать внутри себя жалость, которую обычно испытывала к нему. Его глаза ничего не выражали, а челюсть была плотно сжата.
Как правило, когда я наблюдала, как он проигрывал очередную битву, мое сердце сжималось.
Но сейчас этого не произошло.
* * *Мы не обсуждали то, что произошло в моей комнате.
Что-то подсказывало мне: после того как я начну этот разговор, такого больше никогда не повторится, а подобный сценарий меня не устраивал.
"Потом мы сели в старый красный пикап Бэйна и позвонили в клинику доктора Виза. Администратор, зевая, выдала стандартное «не-звоните-нам-мы-сами-вам-перезвоним» и добавила, что в клинике сейчас очень оживленно, поэтому, возможно, нам придется подождать результаты еще несколько дней.
Свободной от размышлений о том, что Бэйн посчитает мой шрам на животе уродливым.
Свободной от беспокойства за результаты анализов Шэдоу.