– Правда? И куда же? – спросил он.
– К своему психотерапевту.
– Максимум раз или два в неделю. Куда еще?
Я постукивала костяшками пальцев по краю стола, смотря куда угодно, только не на своего собеседника.
– В лабиринт.
– Лабиринт?
Я торжествующе кивнула.
– У моей соседки есть лабиринт из живой изгороди. Я хожу туда, когда мне надоедает слушать постоянное ворчание Даррена и Пэм о моем нежелании искать работу и друзей.
Будто их так просто найти.
– Сколько тебе лет, Джесси?
– В сентябре исполнится двадцать.
– Тебя устраивает твоя жизнь?
– Что это за вопрос такой?
– Тот, на который я хотел бы получить ответ.
– Поэтому ты вымогаешь деньги у невинных людей, а свое тело продаешь? – Я вызывающе вздернула подбородок. Мне не нравился его покровительственный тон. Было неприятно, что я открылась ему только потому, что он единственный, кто проявил хотя бы какую-то заботу. И мне ненавистна мысль, что он был прав. Я не жила. Не по-настоящему.
"Однако ни одна из причин моей грубости не имела значения, как только я увидела его лицо. Его прищур, раздутые ноздри и короткие ногти, впившиеся в модное белое деревянное покрытие стола. В этих венах застыл лед. Эта мысль пронзила меня насквозь. Обычно Бэйн вел себя непринужденно, но теперь я видела его настоящего. Он снова натянул на лицо комбинацию из злости и скуки, мне хотелось сорвать ее и увидеть, что он на самом деле чувствовал по поводу моих слов, чтобы и мне почувствовать боль за то, что ранила его.
– Это правда. – Я повысила свой дрожащий голос, выпрямляя спину. – Вот кто ты. Преступник и мальчик по вызову.
«Вышвырни меня отсюда. Отпусти. Я не так уж хороша, – умоляла я про себя. – Ты разрушишь меня, вот только рушить уже практически нечего. Пожалуйста, позволь сохранить то малое, что у меня осталось».
– Ты сама в это не веришь, – сказан он, его баритон звучал тихо и расслабленно.
– Что ты мужская версия шлюхи? Верю.
– Что ж, тогда убирайся отсюда к чертям, – он жестом указал на дверь, все с той же скучающей маской на лице.
Я уставилась на него, обдумывая свой следующий шаг. Его глаза пугали меня больше слов. Они проникали в мою душу. Я схватила рюкзак из-под стула и встала. Во мне что-то шевельнулось. Что-то тревожное. Я чувствовала… ярость. Неожиданно сильно. Я не привыкла к этому чувству. Волновалась ли я? Конечно. Боялась? Больше, чем готова была признать. Но ярость была другой. Наполненной страстью.