Я не это имела в виду, – бормочу сбивчиво. – Я чувствую себя ужасно из-за того, что…
– Родилась криворукой овцой?
– Да, что родилась криворукой… – Спазм сжимает горло и падает на дно живота, а подбородок взлетает вверх. – Что?! Нет! Ты меня овцой назвал?!
– Выбрал самое приличное определение.
Елисей все сверлит меня тяжелым взглядом, я почти слышу жужжащий звук дрели. Ладно, его можно понять. Если бы подобное случилось со мной, то виновник точно услышал бы куда больше, чем сравнение с домашними парнокопытными животными.
«После вспышек гнева и приступов силы ты должна становиться ранимой и чувствительной».
Чушь полная, но инструкциями нельзя пренебрегать. Опускаю голову и закусываю нижнюю губу, нарочно сжимая зубы так сильно, чтобы проступили слезы:
– Прости меня. Мне очень жаль, честно.
– Прощу, если ты уже наконец выйдешь отсюда и дашь мне спокойно переодеться.
Радостно вздрагиваю и поднимаю голову:
– У тебя есть запасная одежда?! Как повезло!
Елисей кривится и отворачивается.
– На твое счастье, да, поэтому, закрой дверь с другой стороны.
– Хо…
– И рот, пожалуйста.
Знай я заранее о формате разговора, то взяла бы пепси размера «XXL» и вылила Елисею на голову. Тянусь за салфетками, чтобы забрать их. Раз уж он отказывается от помощи, то пусть купается под краном. Газировка сладкая, вот бы у него там все слиплось.
– Это оставь, – грохочет приказ генерала.
– А где волшебное слово?
– Десять косарей за испорченные джинсы. Достаточно волшебно?
– Достаточно, мистер Крабс, – бросаю я и вылетаю за дверь, пока не наговорила глупостей.
Отхожу к противоположной стене и принимаюсь ждать. Фаза еще не завершена, остался финальный штрих, который лично у меня вызывает множество вопросов, но командир решил, значит, действуем.
Проходит около десяти минут, за которые я успеваю взять себя в руки и вспомнить все важные правила поведения книжной героини, прежде чем Елисей появляется в коридоре.