Под водой что-то подалось, поехало вверх, цепляясь за занозы и сучки разбухшей в воде сваи, и на поверхности показалось нечто, похожее на мокрую змею, обвившуюся вокруг бревна. Змея тускло блестела мокрым блеском, и что-то латунное отсвечивало посередине.
Ремень. Узкий кожаный ремень с латунной пряжкой. Есть!
Марина выпустила палку, перехватила ремень рукой и потянула. Странное дело. Ремень не вытаскивался.
Марина морщилась, потому что ей стало страшно. Страшно оттого, что она так… правильно догадалась, и еще потому, что этот ремень принадлежал мертвому человеку, и с ним, с мертвым, лежал на дне, и латунная пряжка равнодушно посверкивала сквозь толщу воды, когда человек захлебывался, когда в легкие вместо желанного воздуха заливалась темная стоячая жижа!"
"Она не сразу поняла, что не может его вытащить, потому что он обмотан вокруг сваи.
Точно, застегнут.
Так не расстегнуть, отсюда не дотянуться. По-кроличьи дергая носом от страха и отвращения, Марина легла на живот и стала расстегивать. Язычок никак не вылезал, и Марина вымокла почти по плечи, прежде чем ремень оказался у нее в руке. Она вытащила его из воды, уже почти поверив, что все обошлось, и было не так уж и страшно, и сейчас она побежит по голубой асфальтовой дорожке к своему балкону, где за белой шторой горит яркий желтый свет.
На берегу, у самой кромки воды, кто-то стоял — черная тень.
«Это убийца. Он следил за мной, все время следил и сейчас убьет меня. Прямо сейчас».
Как всегда в минуту опасности или самого страшного страха, она вдруг стала очень медленно думать — как будто в голове остановилось время.
Вперед нельзя.
Можно только в воду, в черную воду вонючего заросшего прудика, где два дня назад она нашла покойника.
Если плыть быстро, она сумеет выбраться на той стороне раньше, чем там окажется убийца. Ночь, бурелом, ямы, болото. Если плыть быстро, может, она сумеет спастись.
Конечно, сумеет. Она умеет бороться.
Она шарахнулась назад, ощупывая свободной рукой заскорузлые доски, в другой стискивала мокрый ремень, не отпускала.