Кроме того, его уверенная близость ее нервировала — а что, если узнает мама? Ну как-нибудь случайно! Мама, которая тридцать три раза сказала ей перед отъездом, чтобы она не вздумала заводить курортные романы!
«Теперь тебе надо быть особенно усидчивой и работать особенно много, чтобы оправдать свои звания. Перед тобой блестящее будущее в науке. Вычислительные методы, в которых ты так преуспела, еще много лет будут востребованы. Твоя цель теперь — ведущие университеты мира. Когда тебя пригласят работать в Беркли или Йель, я буду знать, что прожила эту жизнь не зря и воспитала достойную дочь».
До приглашения в Беркли и Йель дочь не могла считаться вполне достойной.
«Если тебя сейчас потянет на пошлые удовольствия, ты все себе испортишь. Тебя никуда не возьмут. Ты упустишь свой шанс. Кроме того, тебя же любит Эдик. Вряд ли ты станешь ломать жизнь старому другу!»"
"Конечно, не станет! Другое дело, что Эдик по отношению к ней скорее всего испытывает то же самое тягостное, долгое, унылое чувство долга — ну да, так получилось, я урод, и ты урод, я доктор наук, и ты доктор наук, я старый холостяк, и ты… тоже.
Марина сбоку взглянула на Федора и возмутилась про себя. Вид у него был чудовищно самодовольный — так по крайней мере ей показалось.
— А вы? Что вы там смотрели? Пять дней назад тут вообще ничего не происходило!
Федор на ходу сорвал травинку и сунул ее в рот. Травинка теперь торчала у него между передними зубами.
— Пять дней назад все как раз и произошло.
— Что?!
— Убийство было готово. Роли распределены. Покойник обречен.
Марина поежилась.
— А в амбарной книге про это написано?
Федор Тучков выдернул травинку, осмотрел ее внимательно со всех сторон и опять сунул в зубы.
— В амбарной книге написано, что Георгий Чуев, наш покойник, жил в номере триста двадцать пять, на третьем этаже главного корпуса.