Димка сердится на маму, за то, что она об этом мне поведывала и ярко краснеет. Он фыркает на нее. От этого я смеюсь еще сильнее.
— Лиз, а ведь изначально, ему даже не нужна была эта машина! Мы вообще пришли за конструктором! — мы хохочем. — И представляешь, в итоге нам пришлось заказывать такую же у изготовителя! Но они отказали. У них уже была выпущена новая коллекция. Но Димочка мой настойчиво требовал именно эту модель! Он поколотил в доме все вещи и даже, мой любимый изумрудный сервиз, так психовал. А еще — объявил голодовку.
Выглядит она такой веселой и дружелюбной, будто и не была груба со мной когда-то. Возможно, я зря ее побаивалась. Она всего лишь защищала сына. И мне не хочется уходить домой, я боюсь снова накручивать себя и впадать в ревностные ямы.
Да и нравоучительный бубнеж мамы сегодня будет еще труднее выдержать. Поэтому я соглашаюсь на их уговоры, остаться на ночь.
Она звонит и договаривается с моей матерью, они обе так долго болтают по телефону и радуются, строя какие-то невероятные планы на наше будущее, что мне становится не по себе. Будто я уже согласилась нарожать им прямо сейчас горсточку внучат.
Димка дает мне свою чистую футболку и штаны на ночь, которые он носил еще в восьмом классе. Мы смеемся, потому что я выгляжу в них странно.
На футболке написано его имя и изображена хоккейная клюшка и коньки. Я чищу зубы и долго пялюсь на себя в зеркало ванной. Выгляжу неважно. Бледновато.
Дима освобождает для меня свою кровать, и стелет себе матрас рядом на полу. А я и не против. Ничего такого, вроде бы…
Все мило и по-дружески.
Выключив свет, мы оба утыкаемся на некоторое время в телефоны.
А потом, кажется, вообще серия снимков «Трш, трш, трш»
Я вздрагиваю и резко приподнимаюсь на подушке, осматриваюсь в темноте. Быстро моргаю.