Приподнимается, ноги дрожат, держится на честном слове, в глазах — ярость.
Не могу с нее, такая смешная.
— Терпеть тебя не могу, Маркуша…"
"— Взаимно, Синичкина, взаимно… — выдаю заезженную вдоль и поперек фразу.
— Я принимаю бой, — цедит, глядя исподлобья. — Пришла уделать тебя!
— Ага, — наблюдаю, как одна ее нога замедленно съезжает вбок. — Я так и понял…
Сцсссс — раздается характерный звук коньков об лед.
Еще немного и усядется в поперечный шпагат.
— Ой, Маркуш… Маркуша-а-ааа-аа… — шепотом.
— Аа? — тоже шепотом.
— Щас джинсы треснут, — на серьёзных щах выдает, распахивая широко веки и впаривая в меня испуганный взгляд. Щечки наливаются румянцем. — Или мышцы…
Не сдержавшись, тихонько и хрипловато смеюсь, принимая на себя всю затаившуюся ненависть в ее глазах.
— Давай научу, Синичкина… — вытягиваю за руку. Затем, и вторую беру, сжимаю. Пальчики тонкие, нежные, крепче, сильнее стягиваю.
Она вроде сопротивляется, точнее — делает вид, что сопротивляется. Недобро так косится, губки дует.
Притягиваю ближе к себе, за талию придерживаю. Пушистая ароматная макушка прижимается к щеке. Незаметно вдыхаю аромат ее волос. Нежный, сладковатый, сбивающий с ног. Так цепляет, что глаза от блаженства прикрываю. Пальцами скольжу по ее спине и замираю.
Еще крепче сжимаю, крепче. До хруста.
Это чтобы не упала, ага. Я же добрый.
Голову опускаю, носом веду по шее, и снова втягиваю божественный аромат. Только бы не заметила, только бы не заметила.
Нельзя же. Запрещено.
Или можно?
Можно же, можно…
Ее минуту, ну же, еще минуту.
Чувствую, как кожа ее шелковистая мурахами покрывается.
— Марк, прекрати так делать, — ворчит под ухом. — Я тебя терпеть не могу… помнишь, помнишь? Ты помнишь… скажи, что помнишь…
— Помню…
Конечно, да только как сдержаться? Последнее время все труднее.
— И дружить с тобой никогда не стану!
— Никогда, — соглашаюсь, рвано выдыхая. — И я. Дружить. С тобой. Не стану…
— Тогда отпусти-и-и, — тянет обиженно и даже… обреченно немного.
— Отпущу — упадешь.
— Не упаду.
— Упадешь.
— Не упаду!
Отпускаю синичку, и она тут же зигзагом растягивается у моих ног.
В этот раз даю себе полную волю. Ржу не могу. Да так, что эхом по всему катку.
Глава 15
Ничья
— Буу! — накидывается на меня сзади, а я с визгом отпрыгиваю, чуть не падая.
— Отвали, отвали, отвали! — шиплю, но смеюсь, пока он щекочет, заваливаясь сверху, отчего мы оба рушимся на лед.