И тело, и одежда утопленника были в таком удручающем состоянии после встречи со скалами и морскими обитателями, что в том, что она не увидела на нем следов насильственной смерти, не было ничего удивительного. — Вы были знакомы с покойным?
Она так глубоко задумалась над деталями увиденного той ночью, что едва не вздрогнула от следующего вопроса.
— Нет, — от неожиданности ответила нетвердо, но, натолкнувшись на пристальный взгляд собеседника, поняла, что тон ее голоса мог быть истолкован превратно. — Нет, — повторила увереннее.
— А ваш напарник его знал.
— Ренье? — удивилась Лина.
— Простите, оговорился. Ваш бывший напарник, — поправился Ферд. — Да, господин Ренье знал погибшего. Он делал у него набойки на сапоги.
Линетта совершенно растерялась.
— У кузнеца?
— Господин Гловер держал лавку по ремонту обуви. Его знали очень многие местные.
Если в данном уточнении и крылся какой-то намек, Лина его не поняла.
— Я не ставлю металлические набойки на обувь, — пожала она плечами.
Ферд чуть склонил голову набок.
— Значит, не любите местных?
— Не настолько, чтобы связывать их и топить, — огрызнулась она. Брови спутника удивленно приподнялись, а Лина вновь прокляла свой неуместно длинный язык. Ведь хотела же казаться милой. — Простите, — пошла она на попятную, — это очень неприятная тема.
— Здорово перенервничали, — понимающе подсказал сыскарь, его тон смягчился. — Но вы же понимаете, что это моя работа — задавать вопросы.
Линетта прищурилась.
— И всех подозревать?
— И всех подозревать, — серьезно кивнул мужчина.
К счастью, на сей раз она успела прикусить себе язык, прежде чем ляпнула игривое: ""Даже меня?"" Конечно же даже ее, они видятся-то третий раз в жизни и впервые разговаривают больше нескольких минут.
Лина глубоко вздохнула и твердо повторила:
— Нет, я не знала господина Гловера.
— А что-нибудь необычное на берегу той ночью не заметили?
Мужчина внимательно следил за ее реакцией, но ей нечего было скрывать. Линетта всерьез задумалась. Необычное? Старый ритуальный знак на одной из дверей доков? Нет, он явно появился там задолго до убийства. Причем за несколько лет, а не дней.