Смотрю на мою Катерину и в душе просыпается такая гордость, что прям аж распирает изнутри.
Молодец, девчонка!
Похоже, она его крепко приложила, поскольку Антон даже не соображает, что к ней прибыла подмога, не оборачивается на нас.
Он смеет орать на мою испуганную девочку:
- Ты охренела? Я тебе сейчас этой сковородкой…
И снова движется к Кате с явным намерением отобрать у нее кухонное орудие возмездия.
Тут уже включаюсь я.
В пару прыжков настигаю его, беру в шейный захват и оттаскиваю подальше.
- Как ты тут оказался, мразь? - скрежещу зубами.
- Слава, он хотел меня насильно… – кричит Катя и замолкает на полуслове."
"Только в этот момент я замечаю детали, которых не увидел сразу. Дверь кухни болтается так, будто ее только что выбили. У самой Кати потекла тушь, она явно плакала. Но больше всего меня корежит от другого - ее платье сбоку порвано, явно хорошенько дернули за лиф.
Он пытался ее раздеть?!
В этот момент во мне закипает лютая злость.
С силой выкручиваю Антону руку, хватаю сзади за шею и рычу в ухо:
- Я сейчас буду проламывать стену твоей головой, готовься…
С этими словами собираюсь со всей дури впечатать его мордой в стену, как слышу оклик Жоры:
- Тормози… Еще прибьешь.
А я сейчас такой злой, что мне даже не будет жалко.
Но следующие слова друга заставляют задуматься.
- Лучше позвонить в полицию, пусть с этим разбираются они, - басит Жора. - Явная попытка изнасилования… Но если ты сейчас его изобьешь, это может вызвать сложности.
Мне дорогого стоит остановиться.
Шиплю в ухо обомлевшему от страха Антону:
- Сука, за то, что ты сделал, надолго сядешь! Я тебе это обеспечу, никакой адвокат не поможет.
* * *В этот день мы с Катей так и не перевезли ее вещи.
Сначала разбирались с полицией. Катя написала заявление о попытке изнасилования, дала показания. Служащие правопорядка опросили меня, Жору, даже хозяйку квартиры, которая с удовольствием и во всех деталях описала все, что видела и о чем подозревала.
Потом Антона забрали.
Жора уехал домой, пообещав, что первым делом позвонит своим знакомым, чтобы это дело взяли на карандаш.
Когда все закончилось, я забрал Катю к себе.
Последний час только и делаю, что ее успокаиваю, отпаиваю сладким чаем с малиновым вареньем, пытаюсь накормить пиццей, но Катя упрямо отказывается. Мол, ей не до еды.
- Хоть один кусок, - упрашиваю ее.
- Неа, - качает она головой.