Я встаю на носочки и целую его в щеку, вдыхая крепкий самый любимый запах его тела. Солоноватые чисто мужские нотки и почти выветрившийся аромат спортивного одеколона. Север инстинктивно наклоняется ко мне, чтобы мне было удобнее целовать его, но я выставляю ладони и нажимаю на его плечи. Не даю ему сгибаться сильнее, тревожа спину, и строго качаю головой.
— Да, ты права, — Север усмехается.
— Снимай брюки, я помогу тебе с лейкой.
Он снова усмехается, реагируя на мой командирский тон, но слушается. Облокачивается на стенку и расстегивает молнию с пуговицей.
— Теперь я обязан жениться на тебе, — подшучивает.
— Мы это потом обсудим. Боксеры тоже, — я указываю на брендовую резинку. — Кто из нас девица, которую надо уламывать?
— Ты, — Север кладет ладонь на мое плечо и притягивает к свои наглым губам. — Я точно помню, что долго и нудно уламывал тебя. А я всего лишь не привык раздеваться рядом с женщиной, чтобы она окатила меня ледяным душем.
— А для чего ты привык?
— Я тебе покажу, когда мы выберемся отсюда. В деталях, малышка.
После душа, который мне дался сложно, мы возвращаемся в комнату. Север не шутил насчет ледяного душа, так что я каждый пять секунд говорила “хватит” и тянулась к крану. Но Север останавливал меня и даже не словами, а пронзительным глубоким взглядом. Я по его глазам видела, что ему становится легче, и не могла отказать. Стояла рядом и терпела чертову экзекуцию, проклиная Уварова вместе с его бойцовскими псами.
В конце же Север переключил воду на горячую и поднес мои пальцы под поток. Он пару минут растирал мои ладони, согревая, и смотрел уже другим взглядом. Довольным и хитрым, словно собирался зажать меня в ближайшем углу и заласкать до судорог.
— Стучали?
Я резко оборачиваюсь через плечо и с опаской смотрю на входную дверь.
— Останься у кровати, — Север указывает на постель и идет на вторую порцию нетерпеливого стука.
Но почему стучат, мы же в своего рода камере… Это странно, черт возьми.
— Блять, — за дверью гремит знакомый хриплый голос. — Всего два ключа на связке и ты запутался, приятель?
— Марк? — я ловлю взгляд Севера. — Это же его голос?
Конечно, это Марк. Его вальяжно-насмехающийся голос невозможно перепутать. Как и его сумрачный взгляд. Он появляется на пороге с видом спасателя, мецената и недовольного папаши до кучи. Я даже теряюсь, хотя точно помню, что Уваров говорил о недоработке Марка.