Не оборачиваюсь, особенно пронзительно чувствуя, близость императора за моей спиной. Он стоит, не прикасаясь, окутывая своим запахом. Своей уверенной силой и давящей тяжестью. Чувствую его каждой клеточкой кожи, которая молчаливо вопит о прикосновении.
До звездочек в глазах хочу чтоб прикоснулся! Но стою неподвижно.
— Абсолютно белые крылатки исчезающе редки, — продолжил он обволакивать меня своим роскошным рычаще-завораживающим голосом. — В основном расцветка белых крылаток такая, как на этой картине.
Пытаюсь сосредоточится на словах. Не получается…
Тяжёлые ладони легли мне на плечи, погладили, обхватили в кольцо и прижали к мощному мужскому телу. Внушительный твердый бугор ощутимо упёрся в поясницу, а плоский хвост уверенно обвил моё бедро, в котором рвался ему навстречу мой белый предатель.
Я замерла, не двигаясь. Хотя так хотелось потереться о него, наклонить голову, подставляя шею под жгучие мужские губы.
— Встретить совершенно белую крылатку, без чёрных полосок, невообразимая редкость, — прозвучало над моим виском, — считается, что их не существует. Счастливчик тот, кто не только встретил, но и смог поймать. И выжить при этом.
Он понизил голос до вкрадчивого шёпота:
— Исключительно красива.
Его руки снова на моих плечах. Резко разворачивают меня к нему. Взгляд глаза в глаза.
— Безмерно желанна, — его длинный выдох.
Горячее дыхание обжигает мой висок. Он чуть отстраняется.
Тону в его глазах. Бездна на их дне. Космос желания.
Его губы приближаются к моим чрезвычайно медленно. Неотвратимо. Мои… дрогнули, приоткрываясь навстречу.
И всё же справляюсь с собой. Его губы встречают мой упрямо сжатый рот.
Роргард отстранился. Усмехнулся нахальной мальчишеской ухмылкой.
— У белой крылатки есть ещё одна особенность, Мирей. При приближении более опасного хищника, они не сразу бросаются в бой. Крылатки замирают, Мирей.
Я приподнимаю брови, и император добивает:
— Мёртвыми притворяются, Мирей. Мёртвыми!
Глава 25. Стена
До меня доходит. Рыбка, значит. Крылатка белая.