На что папа прорычал, что собирается снять стресс и сорвать её и свой чип. Потому что лучшее средство от неконтролируемой ярости — качественный яростный секс.
В ответ на уже серьёзное возмущение мамы, зачем он говорит такое при ребёнке, папа высказался, что ребёнок уже вырос. Если дочь способна принимать свои решения и отклоняться от родительского курса, то и словом “секс” он меня точно не удивит и не смутит.
Разглядывая разъярённого Роргарда я пришла к выводу, что он сейчас смотрелся не менее пугающе, чем мой папа в гневе.
Моя самка давно билась в экстазе от вида его неприкрытой злости. Это ведь предвещало ей долгий, насыщенный и яростный секс. Как тут не поддаться соблазну?
Я ведь тоже была зла. Так почему бы не воспользоваться методом папы. Как он тогда сказал? Лучшее средство для снятия стресса — это качественный секс?
Усмехнувшись, направилась прямо к Рору.
Как символично… Он был одет так же, как в нашу первую встречу. Я едва удержалась от того, чтобы облизнуться, глядя на его умопомрачительный рельеф.
Не могла не думать о том, как красиво и качественно он снимал мой стресс недавно в своём императорском кабинете.
А ещё я не могла не думать о непреложном. Уже неоспоримом мною факте.
Моя приведливая самка определилась. Не знаю, в какой момент я проскочила эту точку невозврата, когда для меня перестали существовать все остальные самцы.
Но я Зартон, и родители учили меня всегда быть честной самой с собой.
Да, я по-прежнему считала, что у меня и императора нет будущего.
Вряд ли найду столь же идеального.
Мне будет очень больно. Очень плохо. Как буду это выдерживать не знаю.
Знаю одно: отказаться сейчас от того, чтобы побыть с ним вместе, пока есть возможность, я точно не смогу.
Честность с собой. Да, папа. Я взрослая и сама принимаю свои решения.
Не буду думать о будущем. Есть только сейчас. Я жива. Я хочу жить сейчас. Хочу быть с ним, именно с ним, именно сейчас.
Да и вообще. Лучшая защита — это нападение.
Вот и буду… защищаться.
Я подошла к Роргарду совсем близко. Вплотную. Он не двигался, даже хвостом своим нахальным на удивление не пытался меня не тронуть.
Просто смотрел жестко, пристально, широко раздувая ноздри.