Несмотря на то что в клубе он принял несколько внушительных порций алкоголя, к концу вечера все равно оставался ужасающе трезв. В не вполне приемлемых выражениях Харт заявил друзьям, что больше не намерен обсуждать ни свою молодую жену, ни вообще брак, однако это их не остановило и они продолжали глумиться весь вечер. Потом, поняв, что он разозлился не на шутку, предложили ему отправиться домой и заняться наконец тем, чего от него ждет красавица-жена. И пусть он был совершенно не готов уступить, тем не менее приказал кучеру везти его прямиком в Белгрейвию.
Едва переступив порог спальни, Харт отпустил камердинера и принялся стаскивать с себя одежду. Разве он был не прав? Нет, видит бог, он прав; Мэг участвовала в заговоре против него. Сара призналась в этом, – а значит, была ничем не лучше Аннабел. Вот дьявол! Ведь он сам мог натолкнуть Мэг на эту идею.
В то же время она настаивала на том, что даже не пыталась завлечь его в ловушку, а он отказался ее выслушать. Харт понимал, что поступил глупо, но разве она этого не заслужила.
Ну а вдруг?.. Сможет ли он отказать ей еще раз? Захочет ли? Харт не знал ответа. Если Мэг не придет, он что, отправится к ней сам, чтобы потребовать выполнения супружеских обязанностей? Нет! Проклятие! Что, если его друзья были правы?
Но мог ведь быть прав и его отец. Старик рассказывал, как добилась предложения руки и сердца его мать. Отец был влюблен в нее безумно и безнадежно, а вот она ему всю жизнь изменяла.
Разве Харт не видел, как отец преподносил матери драгоценности, покупал наряды и дорогие экипажи и как все это либо отвергалось, либо воспринималось как нечто несущественное. По вечерам отец оставался дома, в то время как мать развлекалась со своими друзьями. Такие подробности прошли мимо Сары, но Харт знал все.
Много ночей он просидел с отцом у него в кабинете, поэтому знал, что мать никогда не возвращалась с бала, который посещала, домой. Годами он выслушивал, как отец изливает ему свою душу, и наблюдал, как пытается найти утешение на дне бутылки. В конце концов отцу это надоело, и он тоже пустился во все тяжкие.
Родители держались друг с другом как чужие люди. Харт не хотел так жить, не хотел, как отец, страдать, поэтому ни за что не позволит разбить себе сердце.