С теми женщинами, что у него были, он такого не испытывал, поэтому сейчас чувствовал себя совсем молодым юнцом: как будто не он впервые касается женщины, а она его, словно это какой-то новый, неведомый ему опыт.
Как Мэг это удается? Когда его прекрасная невинная жена своими тонкими пальчиками обхватила его естество, он чуть не взорвался от желания, а когда ее нежные розовые губки коснулись головки, и вовсе едва не вспыхнул огнем. Она остановилась, и на миг ему показалось, что это все, но нет: в следующее мгновение она пустила в ход язычок, а потом и вовсе – о боже! – принялась сосать!
– О господи! – выкрикнул Харт, вцепившись ногтями в простыни.
– Вам больно? – испугалась Мэг, обдав горячим дыханием чувствительную головку. – Мне остановиться?
– Нет! Только не это! – задыхаясь, выговорил Харт. – Пожалуйста, не останавливайся.
Мэг опять склонилась над ним, а Харт приподнялся на локтях, чтобы видеть все собственными глазами. Ее розовый язычок скользил вверх-вниз, и Харту пришлось контролировать дыхание, чтобы не извергнуться.
Неужели и другие жены делают такое? Где она этому научилась?
Впрочем, не все ли равно?
Харт задохнулся.
«Не важно! Не хочу знать». Но ведь нужно же ее остановить: пора заняться любовью по-настоящему.
Ухватив за плечи, Харт подтянул ее вверх и завладел влажным ртом.
– Мэг, я постараюсь все сделать так, чтобы тебе не было очень больно, но…
– Сара уже просветила меня, – прервала его она, доверчиво посмотрев на него своими зелеными, как бездонные озера, глазами.
Харт призвал на помощь все терпение, которое только в нем осталось, и опыт, которым обладал. Нельзя, чтобы свой первый в жизни опыт Мэг запомнила как нечто ужасное.