– Где она?
Сестра сразу поняла, кого он разыскивает, подошла ближе и понизила голос до шепота:
– Харт, отец рвет и мечет: узнал, что ты оплатил долги Тиммонса, и ждет тебя для разговора.
– Мне сейчас не до него. Где она? – повторил Харт.
– Ты должен меня выслушать, Харт. Отец распустил слух, что ты собираешься аннулировать свой брак, потому что не осуществил то, что должен был, и что Мэг фактически не является твоей женой.
– Да где она? – Харт в отчаянии огляделся: если родитель попадется ему на глаза, он порвет мерзавца на куски.
"Вздохнув, Сара ткнула пальцем в дальний угол. Да, Мэг была там, опять стояла у стены, как в тот вечер, когда он пригласил ее на танец в первый раз, и все из-за того, что отец распустил мерзкие сплетни. Вот сукин сын!
Ее пальцы теребили шнурок на ридикюле, а глаза не отрывались от пола. Как она красива и как беззащитна! При взгляде на нее замирало сердце. Он вдруг понял, что… любит ее, любит отчаянно. В ней столько нежности и очарования. Именно это Харт отметил тогда, на балу у Ходжесов, именно с этого момента она стала его женой, без которой он не мог, да и не хотел жить.
При его приближении она подняла глаза, испуганные, как у зайчонка, готового в любой момент дать стрекача. В тот же момент краем глаза он увидел отца, направлявшегося к ним.
– Харт… – неуверенно проговорила Мэг.
– Мне нужно перекинуться с тобой парой слов, прямо сейчас! – потребовал и подошедший отец.
– Убирайся с глаз моих! – прорычал Харт, не в силах оторваться от Мэг.
– Я должен поговорить с тобой, наедине! – повторил граф. – Ты должен кое-что узнать.
– Я сказал – нет! – процедил Харт сквозь зубы. – Почему Мэг сидит в углу? Как можно было такое допустить.
Отец усмехнулся:
– Стоит ли так нервничать? Она всего лишь…
– …Моя жена! – рявкнул Харт, и голос его наверняка услышали все присутствующие. – Мэг моя жена, отец, и я безумно ее люблю! И меня совершенно не волнует чье бы то ни было мнение по этому поводу.
Граф примирительно поднял обе руки.
– Я вижу, ты сегодня не в состоянии мыслить адекватно.
Люди вокруг смотрели на них с нескрываемым интересом. Шепоток становился все слышнее по мере того, как все больше и больше гостей поворачивались в их сторону.
А Харт не собирался молчать.
– Напротив: я наконец-то прозрел.