В положенное время кёрста Ремина родила малышку Марьен и, поскольку жить на что-то было необходимо, продолжила свою нелегальную практику.
Безусловно, в крупном городе такая кёрста не могла бы рассчитывать на сколь-либо серьезный доход. Однако, все ее пациенты знали кёрсту еще ребенком, с улыбкой наблюдали как она помогает на приеме отцу, как она обрабатывает раны, будучи юной девушкой и готовит микстуры.
Потому, никого особо не смутило, что юная кёрста продолжает вести прием и берет за это деньги. Тем более, что других врачей в окрестностях не было.
Когда, будучи уже зрелой женщиной кёрста Ремина, сунулась со своим изобретением в «Медицинскую Академию Высокородных» в столице, то вызвала немалый шум и скандал. Светила медицины, напрочь отвергнув саму мысль что женщина может придумать что-то полезное, осмеяли ее изобретение — стетоскоп — тонкую полую трубку из меди, с двумя воронками на концах.
Эту трубку кёрста Ремина назвала в честь своего отца, кёрста Стетоса Брюна, и привезла с собой целый талмуд описаний что и как можно прослушать в организме пациента с помощью стетоскопа.
Однако, ученое сообщество с редким единодушием признало и стетоскоп, и книгу многолетних наблюдений по выявлению болезней женской глупостью.
В центральных газетах вышло даже несколько статей, полощущих имя женщины-доктора и призывающих всех приличных кёрст больше внимания уделять воспитанию дочерей.
Отголоски дотянулись до провинции и определенное количество насмешек и зубоскальства за спиной кёрста Ремина получила и в своем городке. Впрочем, стих шум достаточно быстро — лечиться все равно больше было не у кого.
Малышка Марьен Герн немного училась у своей матери, но большого интереса к медицине не проявляла. Гораздо сильнее её любопытство вызывали странные вещи и открытия.
Однако девочка весьма уважительно относилась к занятиям матери и была страшно расстроена и зла после ее бесславного возвращения из столичной Академии. Пусть Марьен было всего двенадцать лет, но она прекрасно помнила, как однажды ночью застала свою мать плачущей от обиды.