Как мой официальный жених, он получил право приглашать меня в театр значительно чаще, чем раньше, водить днем в кафе, откликаться от нашего общего имени на приглашения в семейные дома, и много других замечательных плюшек. В том числе — и снисхождение кёрсты Тиан — она позволила мне дважды в неделю приглашать жениха к семейному обеду.
Самым тяжелым испытанием для нас стало официальное представления меня свету, как невесты кёрста де Лонга. Бал решено было устраивать в загородном поместье кёрста Арно, и, хотя мне не пришлось заниматься хозяйством, беспокоится о столе, прислуге и прочем, но сам день бала я вспоминала с содроганием — слишком большая толпа народу прошла у меня перед глазами.
Я боялась опозорить Марселя тем, что почти не запомнила никого из гостей, страшилась сделать что-то не так и сказать что-то не то. И если бы не крепкая рука жениха, на которую я опиралась во время церемонии, я бы позорно провалила свой дебют.
А так все сошло достаточно гладко и, ближе к концу вечера, после ужина, на котором мне даже позволили бокал игристого вина, я немного расслабилась, чувствуя поддержку не только от Марселя, но и от всей его семьи.
В те минуты, когда он, выполняя светский долг, приглашал на танец то сухопарую вдову — соседку по имению, то не слишком красивую девицу, оставшуюся без кавалера, рядом со мной вроде бы случайно, оказывалась или сестра Марселя, или официальная хозяйка приема кёрста Жозефина. Они бдительно отбирали кавалеров, приглашающих меня на танец, и оберегали от излишне язвительных языков мамаш, приведших на бал своих дочерей.
По традиции закрывали званый вечер мы с Марселем. И ощущение любви к моему избраннику, слилось с предвкушением скорой свободы таким причудливым образом, что я просто таяла от счастья в его руках.
В поместье мы прожили десять восхитительных дней. Кроме двух племянников Марселя в доме гостили еще и четверо ребятишек в возрасте от шести до одиннадцати лет — дети соседей по поместью.
Как ни обидно мне было, но посещать бал кёрста Тиан отказалась наотрез.
— Это просто не мыслимо, Элен! Это дурно скажется на вашей репутации! Нет-нет, дорогая моя…
Это была довольно неприглядная сторона светского общества — работающая гувернанткой или экономкой женщина, формально оставалась кёрстой, а фактически — лишалась всех приглашений на рауты, балы и ассамблеи.