Откинув крышку, я поняла, что это такой местный бар — в нём хранились полтора десятка бутылок разной формы. Многие из них были ополовинены — на спиртное кёрст-папаша деньги находил.
Неприметная дверь в стене открывалась в небольшую гардеробную комнату. По стенам было развешено несколько мужских костюмов. Более того, здесь, по обе стороны большого зеркала, стояли два манекена. На одном из них было некое подобие чёрного бархатного сюртука, на втором такой же сюртук был благородного чёрно-зелёного цвета.
По низу комнаты в два яруса шла длинная полка, заставленная обувью в отличном состоянии.
Морщиться я не стала. Умер этот козлина не здесь, а все эти вещи, как минимум, можно было продать. Но всё же обыск я решила начать с первой комнаты, которая представляла собой некую помесь кабинета и гостиной.
Кроме удобного кресла у камина, наполненного подушками, у окна стоял небольшой обеденный стол под белоснежной скатертью с одним единственным стулом. У второго окна располагалось красивое резное бюро, запертое на ключ, и удобное кресло с подлокотниками.
Много места занимали два застеклённых книжных шкафа, тоже запертые на ключ, сквозь стекло я полюбовалась на кожаные переплёты фолиантов и подумала, что хотя бы часть их точно можно продать.
Надо было искать ключи и смотреть, не осталось ли где-то денег — никакого почтения к памяти покойного я не испытывала, напротив, глядя на эти тёплые, достаточно уютные комнаты, я понимала, что мужик просто паразитировал на своей семье, используя их, как обслугу.
Первым делом я осмотрела само бюро, сверху, снизу, с боков — искала крючочек, где можно повесить небольшую связку ключей.
Проверила обеденный стол и, встав на колени, пошарила под книжными шкафами — нет.
Ещё раз внимательно осмотрела комнату и наконец-то сообразила. Каминную доску украшали две невысокие пузатые вазы. Тонкий фарфор, яркая роспись и позолота.