Время я выбрала перед ужином, именно в тот момент, когда она готовила. И это оказалось не лучшим решением.
Я давно заметила, что готовит кёрста всегда сама, не допуская к этому делу никого. Именно она была «автором» тех волшебных булочек, которые подавали каждое утро. Как я понимаю, таким образом она зарабатывала себе на безбедную жизнь.
Начать я решила с похвалы её кулинарным талантам — она как раз колдовала над кастрюлькой с тушёным мясом.
— Кёрста Фронг, я просто в восторге от вашего умения готовить, — однако, вместо привычной милой улыбки, я увидела нахмурившееся лицо, раздутые от гнева ноздри и получила холодную отповедь:
— Кёрста Дюрайн, я прошу вас покинуть мою кухню.
Всё это, произнесённое холодным тоном, так ошарашило меня, что я покорно кивнула и вышла, совершенно не понимая, что это сейчас было? Что случилось с ласковой и добродушной кёрстой?!
Вечером, после ужина, когда Эжен тихонько возилась на диване со своим медведем, я решила поговорить с Линком. Может быть, он сможет подсказать?
Однако версия, которую он выдал, просто взорвала мне мозг.
— Я думаю, ей было стыдно.
— Стыдно? Почему?
— Ну, ты же её застала в неловкой ситуации.
Я окончательно перестала что-либо понимать. Кёрста не брила подмышки, не сидела с маской из клубники на лице и не поправляла чулок. Что неловкого может быть в приготовлении ужина?! Несколько снисходительно Линк пояснил:
— Она же кёрста! — он заглянул мне в глаза и, догадавшись, что я ни черта не понимаю, пояснил: — Это унизительно.
— Подожди, кёрста готовила ужин себе, и это унизительно?!
— Конечно. У кёрсты должны быть слуги.
— А если у неё нет слуг или не хватает денег?
— Настоящая кёрста не будет работать на людях.
Пожалуй, больше всего меня потряс даже не ответ, а лёгкая снисходительность в голосе Линка, с которой он объяснял мне эти прописные истины.
Ему всего двенадцать лет, и он уже совершенно точно знает, что прилично кёрсте, а что нет. Даже живя в условиях нищеты и видя, как работает мать, он впитал в себя пренебрежение к работающей женщине.
При этом, странным образом, продолжая любить маму и жалея её. Такие отношения сильно напоминали мне романы о викторианской Англии. Именно там цвело махровым цветом дикое ханжество. Однако, любой человек, идущий против системы, подвергался остракизму.