В моем понимании индейцы должны были остаться отсталыми племенами. Но здесь, на Сваоре, коренные американцы сумели основать целую технологичную империю. И моей родине было до нее далеко.
Сельскохозяйственные кварталы, где я ожидал увидеть толпы рабов, за которыми присматривают плантаторы с кнутами, были полностью автоматизированы. Системы орошения срабатывали, только когда на пульты поступал сигнал, что почва недостаточно увлажнена. А вместо пленников поля возделывали хитрые механизмы и роботы. Пока такси ехало к храму бога земледелия Тлалока, я увидел едва ли десяток людей.
Местные носили минимум одежды. Мужчины предпочитали широкие цветастые шорты, девушки ходили в коротких топах и юбках на ладонь выше колена. На ногах они носили сандали с множеством ремешков. А ещё, загорелые тела всех местных обитателей без исключения, покрывала вязь татуировок. Некоторые набивали рисунки даже на шеи и лица. Для меня это было необычным. Для местных же наоборот считалось в порядке вещей.
Храм Тлалока расположился на окраине района.
На террасе стояли четыре сосуда огромного размера, доверху наполненные водой.
По двору сновали низкорослые жрецы в цветастых балахонах. Они черпали воду из одного сосуда и поливали ею землю на дальнем краю террасы.
— Перед вами храм бога плодородия Тлалока, — произнес диспетчер. — Его ещё называют бог тех, кто даёт рост. Тлалок является главным божеством, которому поклоняются жители аграрного сектора.
— А говорят, все блоги Мезоамерики требуют кровавых жертв, — протянул я, рассматривая террасу.
""Так и есть, — спокойно подтвердила из мешка коса. — Если наступает засуха и полив не спасает, жрецы просят местных жителей станцевать ритуальный танец с пеньковой веревкой. Хотя, признаться честно, юношей для танца набирают добровольно"".
— Ну… — начал было я, но Александр шикнул:
— Можешь говорить тихо.