– Слушай, хватит выкать, – вскипел Федор, – объяснил же, беда у нас! Ты нам друг! Прекрати.
– Ладно, – согласилась Петрова, – раз беседа дружеская, говорим откровенно. Что не так было в спальне?
– На тумбочке осталась пустая бутылка из-под воды. Но нет неиспользованных блистеров. Куда они подевались? – спросила я. – Перед нами фото спальни. Если упаковки от лекарств выкинули, то, возможно, Света сама… ну… Если же их не было, то был убийца.
– Сию секунду это выясню и доложу, – пообещала Майя и отсоединилась.
И тут зазвонил телефон Дегтярева.
– Да, Володя, – сказал Александр Михайлович, – так, ты на громкой, говори.
В офисе зазвучал голос Шкафина:
– Пришли расширенные анализы Светланы, по приезде ей сделали экспресс, определили наличие лекарства в крови. А сейчас стало ясно, что жена Федора приняла лошадиную дозу антидепрессанта в сочетании с немалым количеством сердечного препарата. Это должно было привести к смерти Мухиной. Но она пока жива, дышит, может реагировать на обращение, правда, периоды ее активности исчисляются секундами.
– Спасибо, – поблагодарил Дегтярев и вернул трубку на стол.
– Они в больнице, – сказал Кузя, – обе!
Глава девятая
Семен встал и включил кофемашину.
– Ты о ком говоришь?
– Сегодня в пять утра в квартиру Шмаковых вызвали муниципальную «Скорую».
– Мне от научно-технического прогресса делается страшно, – вздохнула я, – от умельцев вроде Кузи ничего не скроешь!
– Умельцев вроде Кузи больше нет, – надулся наш компьютерный гений, – один я, уникальный. Но справедливости ради замечу, не во всех медучреждениях тщательно защищают данные.
Кузя взял трубку и сказал:
– Здрассти! Мне надо узнать о состоянии Алины Васильевны Шмаковой. Кто?.. Сережа! И че? Мне к вам ехать?! Ну, ваще!
Он убрал телефон и заметил:
– Сурово ответили: «Сведения сообщают только родственникам, исключительно, когда они приедут в клинику и поговорят с врачом». Вроде все о’кей? А сейчас… небольшой финт…
Кузьмин впился глазами в экран.
– И что? Вот они, Шмаковы! Обе! Нашел. За три секунды.