Я взяла чашку с остывшим чаем.
– Я просто позвонила, и все.
– Вовсе не каждая «просто позвонит». Вы хотели у меня что-то спросить, – спохватилась Лера.
Я вернула пустую чашку на столик.
– Вы служили у Мухиных. Может, случайно знаете людей, которых звали Гоша и Флора?
Валерия молчала, но лицо ее помрачнело.
– Только не подумайте, что я считаю вас способной подсматривать и подслушивать, – сказала я.
– Милена, – медленно произнесла хозяйка, – Варкина. Гоша – ее муж. Георгий Петрович Макнин. Флора – дочь от первого брака его жены.
Я рассказала Валерии о разговоре, который подслушала Катя, но не назвала имени девочки.
– Очень странно, – изумилась собеседница, – Гоша… Жуткая история. Горе семьи Мухиных. О нем никогда не упоминают. Уверена, что Катя и Нина вообще ничего не знают. Светлана и Лена, полагаю, тоже. Вот Ольга Гавриловна с Федором в курсе дела. Но мать рассказала сыну адаптированную версию произошедшего.
Валерия скинула плед, встала, плотно закрыла дверь в комнату, подошла к окну, распахнула его, высунулась наружу и снова захлопнула раму.
– На дворе декабрь, – произнесла она, возвращаясь в кресло, – садовника нет, он весной появится. Прислуга без приглашения сюда не заглянет, никто из горничных до сих пор не был замечен в подслушивании разговоров хозяев.
Мы покинули гостиную, добрались до прихожей, Лера открыла шкафчик, сняла с крючка ключ, отперла дверь в стене. Я увидела очередной длинный коридор.
– Последний марш-бросок, и мы окажемся в нужном месте, – пояснила Осликова.
Глава четырнадцатая
– Уютная комната, – сказала я, когда мы сели за круглый стол.
– Моя мастерская, – улыбнулась Валерия, – я увлекаюсь вышиванием, специально училась на золотошвейку. В свободное время занимаюсь реставрацией. Валерий попечитель нескольких монастырей, а я до встречи с ним никогда не посещала обители. Он меня повез в Марфо-Мариинскую, я вошла в храм и ахнула: красота необычайная. Ну и стала с супругом на службы ездить.