Деланно спокойным тоном проговорил:
— Повторяю, я не к вам, Софья Прохоровна. Мне нужна Аня.
— Так сильно понадобилась, что приперся на ночь глядючи с веником под мышкой. Девочка и без того настрадалась, так что засунь себе этот веник…
Тигран шумно вздохнул, навис над тещей и прогудел:
— Я не отвечаю вам в вашей манере исключительно из уважения к Ане. Но вы бы поостереглись общаться со мной в подобном тоне…
— Ой ли из уважения? Правда? — ничуть не успокоилась она. — Не смеши меня Мурадян! Каким был в школе шалопаем и недотепой, таким всю жизнь и будешь.
— Софья Прохоровна… — прогудел он, прищурившись.
И тут в дверях появилась Аня.
— Смотри, дочь, — тут же начала разоряться теща. — Этот тип меня только что оскорбил!
«Это же надо, как профессионально врет!» — отметил Тигран про себя.
Вслух же ничего сказать не успел."
"— Тигран! — Аня метнула в него убийственный взгляд, потом схватила маму за руку и втащила в квартиру, громко хлопнув дверью.
Тиграна же оставили на лестничной клетке. Одного. И похоже, что никто к нему возвращаться не собирался, разговаривать, соответственно, тоже.
«Это что за гребаное дежавю?!» — ругался он про себя.
Сколько раз он так обламывался, пока встречались с Аней, — не счесть. Когда хочешь увидеть ангела, но вместо него нарываешься на дракона, а с ангелом даже парой фраз перекинуться не дают.
Самое главное — Ане ничего сказать не успел! Прощения не попросил, хотя приехал именно для этого.
Как так-то? Получается, все старания коту под хвост.
Тигран вознамерился постучать в дверь, даже руку занес и… не постучал.
Ведь прекрасно знал, что теща не даст нормально поговорить. Все переврет, в другом свете выставит. А у Тиграна и без ее стараний шансов на удачный разговор всего чуть.
Ничего, он подождет, пока ведьма покинет территорию. Заявится к Ане и скажет: «Милая, дорогая, любимая, прости меня за все! И пока ты меня не простишь, не отойду от твоей двери».
Да, именно так и скажет. И не отойдет.
Глава 55. Когда уже ничего не исправить
Тигран промаялся все выходные. Ходил из одного конца дома в другой, слонялся абсолютно бесцельно.
Единственное, что хоть немного успокаивало, это репетиции разговора с женой перед ее портретом. Тот по-прежнему занимал почетное место в кресле в его кабинете. Пугало, что сам портрет Тигран уже по факту ценил как члена семьи. Он единственный был с ним рядом все это время.