Во-первых, был шанс, что слишком сильно сожмет и повредит, во-вторых, слишком хотелось повредить. Схватить ее кисть и сжать так, чтобы мерзавка-изменщица завизжала от боли.
Или за руку все-таки можно? Впрочем, кто ему запретит? Он не будет делать ей слишком больно, просто прикоснется, секунду подержит.
Аня держала руки на коленях. Тигран потянулся к левой, и жена тут же отдернула кисть.
Это взбесило его окончательно.
Тигран схватил Аню пальцами за подбородок, повернул так, чтобы смотрела в глаза и начал шипеть:
— Если ты думаешь, что сможешь претендовать хоть на что-то, то ты ошибаешься.
Чуть пихнул ее подбородок в сторону, с силой сжал, лишь после этого убрал пальцы с ее лица.
Аня тут же прижала руку к месту, где он ее касался.
— Я думала, ты давно выплатил кредит… — тихо ответила.
— Я взял новый. Сегодня утром! Под залог дома! — сказал и посмотрел на нее победным взглядом.
Только в глазах вместо досады увидел обиду. Обиду?! Она, мать ее так, еще обижаться на него будет? Совсем баба обалдела!
— Ты мог так сильно не беспокоиться, — тихо сказала Аня. — Если ты считаешь нас с Лейлой чужими, то нам ничего от тебя не нужно.
— А кто вы мне? — задохнулся он еле сдерживаемой злостью. — Родня? Предательница и подкидыш!
Аня дернулась от его слов, вжалась в дверь и опустила взгляд в пол.
— Ха… — глаза Тиграна зажгись победным огнем.
"— Присылай своего адвоката, — пожала плечами Аня. — У тебя же уже есть адвокат, так? Я все подпишу, мне ничего не нужно.
Такого ответа Тигран сильно не ожидал, аж лицо вытянулось против воли.
— Пойдем разводиться, — буркнул он и вышел из машины.
Наблюдал за тем, как Аня выбиралась из джипа, и даже не сделал попытки подать ей руку. Жадно следил за тем, как она шла в сторону здания суда.
Не поверил ни единому ее слову. Ничего ей, видите ли, не надо. Что за юношеский максимализм? А как легко поверила в то, что он говно на палочке,
Она его не знала, что ли? За четыре года брака он ни разу ничего для нее не пожалел. И теперь совсем без денег оставлять не собирался, хотя раздел имущества пятьдесят на пятьдесят считал форменным грабежом. Пятьдесят на пятьдесят — на это он определенно несогласен. Но какие-то средства выделить был готов.