И тут он рявкнул:
— Тебе кто разрешил стричь волосы?!
Его грубый голос эхом звучал в голове. В висках застучало. Аня почувствовала себя так, будто ее только что стеганули плеткой. Плохая девочка! Непослушная!
«Он правда думает, что я должна спрашивать разрешения?» — пыхтела она про себя.
Покраснела от макушки до пят, уставилась на мужа круглыми глазами.
— В-в-в смысле, кто разрешил? — аж заикнулась.
Тигран громко сглотнул, промолчал, принялся буравить Аню настороженным взглядом.
«Может быть, понял, что сморозил глупость?» — понадеялась она.
— У меня было одно жесткое требование касательно твоей внешности, — вдруг выдал муж. — Одно, Аня! Ты подстриглась мне назло?
«Нет… не понял…» — горько посмеялась про себя.
— Какая тебе разница, какие у меня волосы… — пробубнила тихонько. — Мы разводимся, Тигран.
Он будто поперхнулся ее словами. Громко-громко задышал. Его темно-карие глаза словно еще больше потемнели. Про волосы больше ни слова не сказал, но и не успокоился. Тут же спросил надменным тоном:
— Что за цирк ты устроила с этой работой нянечки?
Аня подметила, как резво сошлись его брови, и тяжело вздохнула.
— Какие у тебя претензии к моей работе? — поинтересовалась она спокойным тоном.
— Такие, что это позор для семьи Мурадян, что моя жена вкалывает нянечкой!
«А выгонять семью из дома — не позор?» — прокричала она про себя.
Снова тяжело вздохнула, хотела продолжить тем же спокойным тоном, чтобы не раздувать скандал, да не хватило хладнокровия. Очень уж задел.
— Позор, значит… — проговорила с доброй долей обиды в голосе. — Ты бы предпочел, чтобы мы с Лейлой умерли с голоду? Это то, чего ты хочешь?
Эта фраза взбесила Тиграна даже больше, чем ее прическа.
Он запыхтел, сжал кулаки и прогремел:
— Прекрати это, Аня! Не делай из меня зло всея Руси! Я тебе сразу перевел денег на карту, почему ты их не взяла?!
— Перевел денег? — охнула она. — Но ты же сказал, что…
— Я не имел это в виду, — продолжил он, прожигая ее взглядом. — Ты прекрасно знаешь, что я человек щедрый.
— Нет, я этого не знаю, — хмыкнула она. — Если собирался платить алименты, надо было так и сказать, а не устраивать… то, что ты устроил.
Аня видела, он пытался сдерживаться, хотя выходило у него неважно. Вон как вена на шее пульсирует.
— В общем, так, — пробасил он, прищурившись. — Нам пора прекратить эту бессмысленную войну и обоюдные издевательства.
«Обоюдные? Что такого я ему сделала?» — вспыхнула она про себя.