Я намеревался любой ценой стать похожим на своего однофамильца.
Я больше никогда не буду потерян.
Мои родители потерпели поражение, но я? Я одержу верх.
Я восстану из пепла и заставлю их гордиться мной.
Я воспарю в небо.
Я впервые испытывал это чувство.
Уверенность.
Эшлинг17 летСердце – монстр.
Вот почему оно заперто в клетке за нашими ребрами.
Я знала это с самого рождения, но сегодняшней ночью еще и почувствовала.
Через двадцать минут после того, как умчалась из Бостона по массачусетской автомагистрали, я, наконец, смирилась с тем, что потеряна.
Я ехала с опущенными стеклами, а потоки влажного летнего воздуха хлестали по мокрым щекам. Слезы все не стихали.
Сладкий и пьянящий аромат цветов проникал в ноздри, смешиваясь с ночной прохладой.
Она больше никогда не почувствует запах весенних цветов.
Не улыбнется мне лукаво, будто за этой улыбкой кроются все тайны вселенной.
Не прижмет платье к моей груди, взволнованно поводя плечами и восклицая: «Tres[5]для тебя!»
Зачем ты это сделала, Би?
Ненавижу тебя, ненавижу, ненавижу.
Вдалеке замелькали неоновые огни на палатках в желтую и красную полоску. В центре огромного сверкающего колеса обозрения висела вывеска.
Передвижной парк развлечений «Аквила».
Заглушить чувства.
Мне нужно заглушить чувства.
В огнях, запахах и звуках, среди простой жизни, что мне не принадлежала.
Я резко свернула направо.
Припарковалась среди внедорожников, побитых и спортивных машин, вылезла из своей «Вольво», одетая в черную толстовку с капюшоном, обрезанные шорты и кроссовки.
Американки обнажаются так, будто мужчины не знают, что скрывается под их одеждой.
Ноги сами несли меня вперед, отовсюду доносились аппетитные запахи сладкой ваты, попкорна с маслом и яблок в карамели.
Ей не нравилось, когда я ела вредную еду.
Она говорила, что американцы имеют привычку плохим питанием доводить себя до диабета второго типа.