Рано или поздно мне придется поговорить с моим персональным менеджером в банке, чтобы уладить все вопросы перед разводом. А еще с моим ландшафтным дизайнером – нужно обрезать розы. О, и конечно с моим парикмахером. А с сыновьями? Мне от них ничего не нужно. Если захочу повидаться с внуками, могу поговорить с их женами. Так было бы даже лучше, потому что Сейлор и Персефона, по крайней мере, общаются со мной на равных и не считают, что я отравила собственного мужа.
– К слову о муже: а с ним что? – поинтересовалась я, разгладив ладонью свое темно-синее платье с короткими рукавами.
"– Похоже, мы с твоим отцом достигли точки кипения после того, как несколько десятилетий балансировали на грани катастрофы. Он превратился в параноика и стал оскорбительно недоверчив. Это просто бестактно, притом, что не я каждые несколько месяцев попадаю в заголовки прессы с очередной интрижкой. Мне неприятно это говорить, Эшлинг, дорогая, но, возможно, для нас настал конец.
– Что ж, тогда советую тебе поговорить с ним, прежде чем вручать документы на развод, – процедила я сквозь зубы.
– Он мне не поверит.
– А ты попробуй.
– Просто передай братьям, чтобы сделали, как я велела, – сказала она с недовольством и прогнала меня взмахом руки, будто я была подростком, а не взрослой женщиной.
Я вовсе не дура. Я прекрасно понимала, что люди относились ко мне так, будто я была младше своих лет, потому что я это позволяла.
Покачав головой, я направилась к Киллиану и Хантеру, которые стояли с группой мужчин, курили сигары и громко обсуждали новый план налогообложения.
Было очевидно, что они не хотели здесь присутствовать. Обычно на стоящие мероприятия они брали с собой жен. Если братья оставили Сейлор и Персефону дома, значит, планировали уйти пораньше и уберечь своих жен от скуки.
Однако они все же приехали, чтобы выразить матери поддержку.
Я остановилась возле Хантера и Киллиана.
– Можно мне отвлечь вас двоих на минутку? – Я вежливо улыбнулась.
– Можно? Да я бы щедро заплатил, чтобы ты вытащила меня отсюда. И приплачу дополнительно, если согласишься пустить пулю мне в лоб, – прошептал Хантер, отвлекшись от этого коллективного онанизма, в который оказался втянут.